…А на последующий день с утра, когда Влад допивал у окна собственный кофе, осматривая бегающие к школе фигуры с портфелями за спиной, запел его телефон. В это время ему мог звякать лишь юрист Сидякин. Недостает, это был никак не он. В трубке звучал глас Насти – звучал издали, из некий иной вселенной. Пожалуй, практически этак оно а также было – Настя звонила, через скверную слышимость, из деревни Цаплино, в каком месте третью недельку жила у родителей.
– Здесь плохие анонсы… Помните (она снова перешла на «вы») соседа нашего, Семён Потапыча, он вам про местные бесчинства говорил?.. Погиб. От инфаркта.
Влад вспомнил щуплого старичка в совиных очках а также изношенном пиджаке, терем с цветочной клумбой у крыльца, книжные полки с портретом Достоевского а также пожелтевшие нарезки статей – его, Степницкого, статей – на круглом столе перед абажуром. Старец коллекционировал публикации прошедших лет а также писал сам в местные газеты опас заметки.
– К нему ночкой какие-то громилы ворвались, порушили книжные полки, сожгли в печке его записи. А когда ушли, он к нам пришёл – с приступом. Я позвонила в райцентр, вызвала «скорую». Однако он её никак не дождался…
– В полицию сказали?.. Повод-то у громил какой-никакой был? Что они от Семён Потапыча требовали?
– Чтоб никак не слал сообразно редакциям заметки… А он не так давно в Москву статью выслал про нашего богача Ивантеева Помните его дачу с колоннами? Я вам её демонстрировала, когда мы на реку прогуливались…
– Естественно, не забываю. Я всё не забываю. Отчего никак не позвонила, уезжая? Что-нибудь с родителями?
– Позже объясню… А также телефон барахлил… В местную полицию обходиться напрасно… Сделайте что-нибудь, ведь грустно за Семён Потапыча!.. Он же всю истину писал…
