Когда я в малолетстве глядел старенькые киноленты о борьбе, кончающиеся пиршеством Победы, у меня постоянно замирало сердечко: а что же станет с фаворитами далее, никак не произойдет ли с ними чего-нибудь отвратительного? Этак никак не хотелось, чтоб это нехорошее приключалось, этак нужно было мне, мальчугану 80-х, чтобы хрустящая солнечная тишь такого победного мая ничем более никак не печалилась. Увы. Этак никак не посещает – ни в жизни, ни в литературе. Жизнь фронтовиков в послевоенное время – одна из главных тем прозы Юрия Бондарева. Беседа, сынициированный о ней в романе «Тишина», беллетрист продолжает а также доднесь, всякой собственной страничкой утверждая, что опосля окончания боевых деяний для людей начинают делать законы любви. А также лишь в таковой последовательности имеется верная, если вам угодно, священная логика. Превосходство мирной жизни, её единственность а также неповторимость – для прозы Бондарева практически управляло. А также оно выливается никак не из сомнительного в собственной базе а также нравственно неухоженного пацифизма, а из такого, что беллетрист воочию лицезрел кошмар борьбы а также чётко усвоил, что припоминать о ней необходимо лишь чтобы, чтобы в конце концов запамятовать а также никогда к ней никак не ворачиваться. Как этого чувства никак не хватает тем, кто значит на каждые майданы а также для кого стоимость человеческой жизни одинакова одному «коктейлю Молотова». Рекомендую читать а также перечитывать Бондарева этим горе-революционерам. Быть может, они встанут чуточку счастливее а также усвоют, что майданами никак не восстановишь утраченную снутри себя гармонию.
Бондареву получилось сотворить в собственных прозаических твореньях неповторимый образ интеллигента. Крайнее время словечко «интеллигент» когда-то у нас утекло в сторону деятелей Болотной площади, то орущих с трибуны что-то из репертуара карикатурных персонажей Достоевского а также Лескова, то пробегающих, тряся всеми частями одежды а также тела, пред ОМОНом. Интеллигент у Бондарева это, с одной стороны, человек – никак не консервативный а также даже порой убеждённый, а мятущийся, разыскивающий, с иной – система его внутренних а также наружных ориентиров построена на высоконравственной базе. А также ежели в ней проистекает сбой либо слом, герой сам дает ответ за это, сам это искупает, никак не осуждая ни в чём ни происшествия, ни находящихся вокруг, ни, как, увы, стильно в Рф во веки веков, правительство а также администрация. Таков Крымов из «Игры». Таков Демидов из «Бермудского треугольника».
