«Православие для меня крайняя мечта теснее никак не на восстановление, а на хранение российского универсума» (интервью порталу ThankYou.ru).
«Наивно мыслить, что изнасильничанье – это элементарно приобретение наслаждения, это еще наиболее трудное, магическое явление, недалёкое к оргиастическим мистериям. Я попробовал разглядеть за этим какую-то метафизическую глубину – это никак не ублажение инстинкта, это непростой волшебный обряд, даже ежели его соучастники никак не додумываются об этом» (интервью газете «НГ Ex Libris»).
«Для меня православие стало оплотом супротив такого, что со всеми нами происходило с развалом СССР» (интервью газете «Труд»).
«Самодельная мистика полезно затягивает. Ежели инициировать вызывать какие-то магические штуки из атмосферы, они каким-то удивительным образом начинают залезать изо всех щелей а также обосновывать своё существование» (интервью журнальчику «Дети Ра»).
Широк человек. Я бы сузил.
ВСЁ Кругом КОЛХОЗНОЕ, ВСЁ Кругом МОЁ
Чувствую, что впал в совместный для критиков грех: коллеги, дискутируя о фекальной метафизике а также русской магии, в полемическом задоре забывали о елизаровской прозе по определению. Виноват, исправлюсь.
Итак вот о прозе. Именовать её елизаровской означает заявить незаслуженный любезность. Создатель а также шагу никак не ступал без поводыря. Осуждаете сами.
В первых книжках М.Е. нескончаемо звучали перепевы Сорокина: инцест, отходы жизнедеятельности, кровь, рукодельные ритуалы. Приёмы были также специальные, сорокинские, вроде овеществления метафор. Но ощутите разницу: Сорокин пародировал русские эстетические клише, Елизаров пародировал пародии. Исключением был «Госпиталь» – разумный, психологически четкий, с кропотливым отбором подробностей а также гомеопатической (а более здесь а также не нужно) порцией мистики. Пойди Елизаров благодаря чему пути… только никак не пошёл. Пародировать оказалось легче.
«Pasternak» оказался искренней новеллизацией комиксов Кейна а также Фингера: Бэтмен а также Робин молчком убежали из Готэм-Сити, переоделись русскими юношами а также проявили проклятому птеродактилю, в каком месте чизбургеры зимуют.
«Библиотекарь» по боли подсказывал «Банды Нью-Йорка» в постановке промышленного драмкружка. Финал романа также был синематографический, присвоенный напрокат в «Lost»: бункер, свещенная клавиша, возлюбленный град может почивать тихо…
