Таковы были странноватые законы а также загадки славы: довольно было малого толчка, чтобы выдвинуть стихотворца на заметное местечко в литературной жизни, которое разрешено окрестить поэтической авансценой. Социальная роль стихотворца чем-то была сродни театральной роли. Она многое давала её выразителю, однако а также многое, увы, отнимала. Соколов к известности относился доблестно: она никак не кутила ему голову. В ином чувствовал он озноб бытия, кой отразился во почти всех его творениях:
Доска обязана быть хрипящей, Заигранной… Обязан существовать сад В акациях этак шелестящий, Как лет восемнадцать обратно. ………………………………………….. А также чья-то настольная книжка Обязана дрожать на земле, Как как будто в предчувствии мига, Что всё это канет во темноте.
Быть может, чувствуя данную оборотную сторону земного существования, Владимир Николаевич почти всеми воспринимался как грустный человек. Он часто посещал задумчив. Казался суховатым, только, ежели вам доводилось с ним знаться, вы соображали, как это внутренне тёплый а также дружественный собеседник. Не забываю его восхитительную ухмылку, ухмылку человека, кой всё разумел в этой жизни, знал, что к чему:
Я славы никак не находил. Зачем огласка, Для чего масса кругом одной любви? Вас назовут, в личико метнётся цвет, Убежит со щёк, а также в каком месте она – лови…
В своё время мне выпала удовлетворенность знаться с Владимиром Николаевичем. Наша разговор растянулась на почти все годы. Он никак не элементарно говорил, он только буквально а также чеканно формулировал в общении свою мысль. Я не забываю его с постоянной палкою в руке, периодически хмельного, однако снова же внутренне собранного а также незначительно грустного…
Мы познакомились в конце 60-х годов ХХ века. Всё это кануло в налетёмках нашей летописи. Знакомство совпало с поэтической юностью моего поколения. Он был совсем популярен, когда ещё а также на виду в публичной жизни писательского общества. Ещё бы – председатель творческого соединения стихотворцев Москвы. Престиж его был неоспорим. Стихотворцы шли к нему со своими неуввязками. С управлением он говорил сдержанно, однако было ясно: ежели он что-то считает нужным, означает, это в самом деле нужно. Владимир Николаевич с лёгкостью решал почти все препядствия. Не считая собственных личных. Умолять за себя – сложнее, чем за остальных. Он часто а также никак не умолял.
