Далее. Газета никак не журнальчик, тем паче теснее нормализованный журнальчик. Служба в «Иностранной литературе» сейчас правдаёт мне вероятность с некоторое количество наименьшим напряжением сил работать основное мастерство моей жизни: чиркать.
Попробуйте вспомнить, сразу с работой в журнальчике я написал 3 книжки. Я успокаивал себя идеею, что сейчас (в будущем году мне стукнет 50), когда служба журнальчика теснее вошла в своё русло, у меня появится возможность сочинять теснее никак не за счёт такого перенапряжения сил, как до этого, – это ремесло меня распорядком теснее измотало.
У меня имеется журнальный эксперимент, только отсутствует газетного. Сумел бы я даже грезить о продолжении литературной работы, если б был принуждён приняться за новое для меня газетное мастерство, требующее ежедневного, изнурительного труда? (* когда а также вплоть до 1967 года газета уходила 3 раза в недельку на четырёх страничках.)
Дмитрий Алексеевич! Вы понимаете меня никак не 1-ый год. Разумеется, в памяти Вашей никак не сохранилось варианта, когда я показал бы неорганизованность, «сманеврировал» бы, ушёл бы от сложного дела. Я хочу веровать, что это событие побудит Вас всерьёз взглянуть к моим доводам. Прошу Вас, ежели сочтёте необходимым, рапортовать о их тов. Ильичёву.
А. Чаковский». 20 декабря 1962 г.
Письмецо я выслал в экспедицию ЦК 20 декабря, а дня через 3 Поликарпов телефонным звонком вызвал меня в Отдел культуры а также показал выписку из решения Секретариата ЦК, в каком месте говорилось:
«Слушали: о т. Косолапове В.А.
Постановили: Высвободить т. Косолапова от повинностей главенствующего редактора «Литературной газеты» как никак не справившегося с работой.
Внимали: О т. Чаковском А.Б.
Постановили: Предназначить т. Чаковского А.Б. основным редактором «Литературной газеты», высвободив его от повинностей главенствующего редактора журнальчика «Иностранная литература».
