– Вы были крайним главредом журнальчика «Литературное обозрение». Вам, естественно, знакомы трудности толстых журналов. Как размышляете, их время совсем прошло?
– Убежден, что недостает. Желая почти все установлены на граница выживания. А некие погибли совсем – этот же мой «Литобоз». Нужно признать, что из меня вышел хуёвый управленец. Выпуски, которые я тогда делал, все нахваливали. Сейчас они на форумах букинистов как наибольший раритет бытуют. А вот сдержать журнальчик на плаву никак не вышло – главный круг подписчиков состоял из библиотек, а у их опосля дефолта средств ни на что никак не было. Сейчас ситуация чуть полегче. Мне видится, что без толстых журналов грядущее отечественной словесности окажется перед вопросцем. Это, сообразно сути, издавна теснее национальное богатство – как отвлеченные театры. Некая помощь – муниципальная ли, спонсорская – им, естественно, нужна. Как нужен а также розыск новейших форм сосуществования с местом веба. Все они этак либо по другому этим занимаются. Все они различные, я к ним по-всякому отношусь – однако они имеется, а также любой владеет своим личиком. Думаю, наиболее насущна неувязка выживания журналов в периферии – так как без «Дня а также ночи», «Волги», «Урала», «Сибирских огней» российская цивилизация обеднеет более, чем без столичных изданий.
– А какой-никакой станет российская беллетристика лет через …дцать? У вас как историка литературы, наверняка, имеется какие-то догадки на этот счёт?
– Прогнозы неутешительные. Нашему поколению предначертано было испытать смерть страны а также свыкаться к бытованию в новой действительности. Некто просто никак не сумел с этим совладать. Этак, поначалу отказался от стихов, а позже а также от жизни самый-самый, наверняка, мощнейший пиит нашего поколения, мой друг Денис Новиков. В некий момент само писание стихов стало изображаться занятием нелепым. Степень «белого шума», творимый армией веба, заглушил немногие гласа, пытающиеся передавать внятную а также выстраданную информацию. Ничто диковинного – редко кто из огромных стихотворцев был услышан при жизни, обратных же образцов много. Однако ранее у пишущего оставалась желая бы перспектива на «провиденциального собеседника». В сегодняшней ситуации, когда само наличие поэзии поставлено перед вопросец, почти все теснее никак не в состоянии совладать с перспективой безусловной глухоты. Попытка протаранить башкой каменную стену предполагает – пусть жалкий – только шанс на фуррор. Ватную стену протаранить нереально.
