1-ые поэтические эксперименты Жору Иванова ни в чём никак не выдавали гения. Как говориться дореволюционном поэтическом буйстве юный эстет смотрелся полностью непримечательно. Его стихотворения были схожи на прекрасных кукол. В эти годы Иванов недалёк к акмеистическому кружку, проверяет мощное воздействие Гумилёва. Но невозможно никак не увидеть а также отпечатки северянинских поэзооткровений. Конгломерат странноватый, только полностью возможный в стилистической разноголосице 10-х годов прошедшего века.
Во время Первой вселенской борьбы Иванов издаёт приемник ура-патриотических стихотворений «Памятник славы». Порыв понятен, однако для реального патриотизма Иванов был очень поэтически заформализован, а также книжка вышла слабоватой. А вот далее Иванов затевает выписываться. Теснее в сборнике «Вереск» возникает бодрая интонация:
Мы тосковали зимой, влюблялись весною,
Игрались в теннис мы жарким летом…
Сейчас летим перед медной луною,
А также осень управляет кабриолетом.
Революция принудила его эмигрировать. 1-ые годы на чужбине Жора Иванов опустился в поэтическую немоту эстетического снобизма. От него теснее ничто никак не ждали… Однако когда в 1931 году вышла книжка «Розы», даже видевшие виды поэтоманы переглянулись. Пред искушённой а также враждебной читающей русской Францией стал совершенно иной Жора Иванов. В «Розах» поражают единство интонационного тона а также идеальный привкус. При предельном аскетизме средств пиит заглядывает в самую глубину собственной внутренней эмиграции. Законы литературы, условности силлабо-тонической поэзии, этак отлично знаменитые Иванову, прекращают его тревожить. Точнее, тревожут лишь по той ступени, покуда они никак не вступают в возражение с некий внутренней струнной, едва нащупываемой истиной. Иванов практически отрешается от метафоры как от основной поэтической условности:
Пред тем как приказать долго жить,
Нужно же ока прикрыть.
Пред тем как замолкнуть,
Нужно же побеседовать.
Как это ни феноминально, в «Розах» вирши Иванова стают наиболее русскими, чем всё написанное на Отчизне. Его холодноватый умозаключительный разум никак не дозволял ему раскрыться в золотое ностальгическое болетьё, а вёл к высочайшей точности поэтического попадания.
