Задолго по каждых ценителей центонности Иванов отважно вводил в поэтические тексты цитаты. В данный момент это делается везде где только можно. Однако в сравнение, например, от Кушнера, стихотворца мастеровитого, только начисто лишённого поэтического слуха, Иванов работал с цитатой очень оперативно. Это была вправду стилистическая забава. Применяя цитату, Иванов впитывал в себя судьбу её родника:
Это трезвон бубенцов издалёка,
Это тройки широкий разбег,
Это чёрная музыка Блока
На блистающий падает снег.
Тут переплетено всё: цитаты, имена, смыслы, Кусиков, Блок. Из этого переплетения рождается совершенно иной поэтичный путь, а также «чёрная музыка» делается быстрее ивановской, чем блоковской. Правда ведь а также блоковской цитаты в самом деле недостает, желая этим святым для российских писателей именованием пронизана вся стихотворная ткань.
Крайние книжки Иванова – действо неповторимое в российской поэзии. Такового «непоэтичного» стихотворца в российской литературе ещё никак не было. Целый мир перевернулся кругом. Борьбы сломали всё мировое приспособление. «Душа» Иванова ответила на это застенчивым, только очень циничным кульбитом. Разочаровавшись во всём, Иванов никак не губаёт только от поэтического слова. Всё более его стилю письма делается характерна дневниковость. Неслучайны в этом отношении наименования крайних 2-ух книжек – «Дневник» а также «Посмертный дневник», ну и нацарапанный ранее «Портрет без сходства» также тяготеет к запечатлению мгновения, чем к любованию им.
В «Посмертном дневнике», в стародавней российской дуэли меж стихотворцем а также человеком за явным превосходством одолел пиит. Пиит фиксировал любое миг приближения погибели человека а также этим обессмертил его. В самых крайних стихах Иванов умудряется ещё а также поострить над самим собой, помирающим:
