Вы находитесь здесь: Главная > Новости > «Есть у нас родная речь» — 1

«Есть у нас родная речь» — 1

«Есть у нас родная речь» - 1

«ЛГ» — пожалуй, единственное издание в Рф, по собственной воле бравшее на себя обещания издавать русскоязычных создателей со всех концов света. За крайние годы мы открыли собственным читателям сотки новейших имён в поэзии а также прозе. А также происходило это не столько в рамках каких-либо интернациональных соединяющих проектов, каких, к слову, в нашей газете также было предостаточно («Евразийская муза», «Братчина», «Всемирное российское слово» а также др.), только а также сообразно хорошей воле редакции. Сейчас мы представляем стихотворцев Крыма – местности российской славы, доблести, чести. Создатели живут в сложное время, в их стихах – печаль за свою землю, политую кровью а также позже отцов а также дедов. Они никак не желают утрачивать связи с исторической Отчизной, ну и никак не считают Крым чем-то единичным от никак неё. А также чего уж буквально никак не отобрать у воображаемых стихотворцев, этак это искренности. А открытость – неотъемлемая сочиняющая поэзии. Руфина МАКСИМОВА Из цикла «Люди а также война» Погибшим у села Корпеч Посвящаю моему дяде Ефиму –соучастнику Керченско-Феодосийского десантаОт взрывов, кликов, канонады битвы, спасаясь вслед за тем, в каком месте бесшумно а также ясно, судьбу былую заслонив собою, шагнуло в бесконечность крымское деревня. Ни тёрен, ни шиповник, ни калина никак не буянят, только чахлая травка… Тут не забывает обожжённая равнина, как никак не права битва, как никак не права! Как по никак неё тут свободно птицы напевали, гудели пчёлы в розовых садах, как рыдали над крышами в апреле всех туч натруженных стада. Псовый брёх – обыкновенной жизни глас, ухоженной земли удовлетворенный разряд, а также вселюдская трудовая горделивость, как основное признание в любви… Пуста равнина, тут на каждом метре могилка неизвестная воина. Из года в год в прохладном зимнем ветре гудит набат – десантников сердца. Слёзы дам Блеснёт слезинка, как крошечная молния, а также упадёт средь вдовьего молчанья. Блеснёт иногда, как бритвенное острие, в себя вобрав солёное, болезное. Блеснёт, стекая в болезнь хоть какой борьбы… Как солоны моря, как солоны! Как часто рыдают дамы, как часто… Как не достаточно дамских слёз, что даруют блаженство. Вопль птицы Взрыв разметал причал, выдернул калитку крайнюю… Сипло петушок орал, удивительно орал, ошибочно. Ветр в ночи крепчал, выгнув деревья радугой, ужасно петушок орал гласом птицы раненой. А тишь в тот мгновение кралась во тьмы достоинство, всепостигая вопль боли истошной, птичьей. Глас людей в тот час более она никак не слышала, лишь петушок орал вслед за тем, на пути к Всевышнему. Крайние В посеве пепельном стежка, сообразно небу птицы никак не летят… В лесополоске чья-то киска рождает семерых котят. Она ещё покуда никак не знает, для чего земля иногда дрожит, она довольна: пёс никак не лает, наверное, у реки лежит, а также грома длинные раскаты ушли в бессильный рассвет… Позже поймёт, что более хаты, владелицы, пса, деревни недостает. В посеве пепельном тропка, сообразно небу птицы никак не летят… Рождает перед кустиками киска крайних в окружении котят. Апрель ушёл… Апрель ушёл, осталась краса, она спала в тиши рассвета, в преддверии безудержного лета распахивая майские врата. Призывно напевала неба бездна, рассеивая ветром птичьи своры. Они в настилёте затянутом утомились, умчав с тех мест, в каком месте началась махаловка. Их тарабарский энтузиазм утопал в дыму, а также, оторвавшись от просторов трогательных, они летели мимо, мимо, мимо, никак не доверяя более никому. Остоги Стоят остоги прошедших спостроек из чувств, благородных сфер других. Энциклопедия знаний обуглилась в кострах борьбы, а с нею наших идей взрывы, а также стали жизненной виной слова, поступки, те, что живы, только искалечены борьбой. Чья причина? А также их никак не обошла битва, тех, кто родился в зоопарке. Эвакуируют в запарке кого-либо, только когда государство, утрачивая городка а также сёла, людей утрачивала день за днём, в картине этой невесёлой теснее никак не помнили о нём. О зоопарке, совсем древнем, в каком месте жили звери немало лет, в каком месте лесной великан, большой а также утомленный, блаженный доставал аттестат из чудо-урны для ребёнка… Снаряд платформу разметал… Дымилась на земле воронка… Опять падал яростно сплав всё теснее к городку, всё теснее, сметая на своём пути живых а также тех, кто неподвижен… Куда бегать?! Куда идти зверью, пылающему в вольерах?! Их вопль летел разрывам вдогон через болезнь, утраченную веру в людей, этак изменивших свет. Застыли в монументе каменном бойцы. В том а также их причина, что где-то в небыль звери канули, что убила битва их, вырванных из рук природы, никак не защищённых от людей, когда безумствуют народы во фамилия иллюзорных идей, когда орут творенья Божьи в среде, в каком месте верховодят злобно а также ересь, когда самой планеты шкура теснее проверяет боязнь от ярости либо от испуга, что ввергнут мир в крайний час, когда восстанавливать из праха придётся ей теснее а также нас. Обелиски Заполнили весну лесные трели, был белоснежный пух, как перья лебедей… В кострах обезображенно пламенели альбомы, фото людей. Расправиться битва пробовала с прошедшим, перечеркнув обычных домов комфорт. В её пламя былое блаженство брошено в том медли, в каком месте злобно борьбы куют. А также колокольный трезвон летит сообразно свету… Опять ветр обелиски обласкал: той, нескончаемой боли рукотворный слепок, тот, нескончаемый вопль через медли оскал. Владимир ГАХОВ Море, вечный дирижёр Снова над Феодосией ветра Снова над Феодосией ветра… Шальные тучи мечутся мрачно, Тоскует залив, К причалу катера Пугливо нажимают натруженные трюмы. Безлюдный пляж загадочности полн, А также, как будто удивительной вещью таинства Крещенья, Прощает нам все наши согрешенья, А также грязюка смывает ласковой пеной волн. Морская вольница развязно крепчает, Взъярится оптом, разобьётся вдрызг, Пронзает воздух перекличкой чаек А также горечью солоноватых брызг. Всё движется в кипении могучем, Только Господом Предоставленная взирает свысока На мыс Ильи, Тепе-Оба а также Кручи, Зовущий проблеск сердца маяка. Покоен лик её грозных башен, Развалин цитадели прозрачна тишь, А также взор, верой призрачной обкрашенный, К ногам кидает путешественнику она. …Утихает шторм. А также болезнь души утихает. Опять одиночество, как искорка от костра, Сгорев дотла, в несбывшемся растает. Залив тоскует. О чём-то упоминают, Шумят над Феодосией ветра. Собственный путь мы отыскиваем Какой-никакой восход! Залив горит, Пурпурной готовностью звеня, То бирюзой волны взыграет, То синью солнце обнимает – Царит гармония огня. А также море, нескончаемый дирижёр Судьбы, веры а также колебаний, Играет зыбью с ветром гор Ноктюрн чарующих мгновений. А где-то вслед за тем, в глубинах вод, Укрытых нежностью лазури, Теснее рождается а также ждёт Собственный бенефис правило бури. А также кинет шторм к моим ногам Всю ярость, печаль а также жажду удивительной вещи, А также станет жизнь кипеть, пока, Собственный путь мы разыскиваем к берегам. ФЕОДОСИЯ Елизавета ХАЛАЕВА Севастополь величавый Имущество Мне отцовский нрав достался в имущество. Он во мне проявлялся ещё с детства. Он во мне начинался с обычного упрямства, Что с возрастом позже перешло в упрямство. Он меня обучил ничто никак не побаиваться. За всякую работу твердо хвататься. Никак не стыдиться своё оглашать суждение А также… мочь шмальнуть за оплошности помилованья. Он меня обучил никак не опасаться протеста «Справедливость – она из особенного теста…» Мне хотелось узнать значение отцовского слова, Мне хотелось взять в толк: я из теста какого? Оказалось, что сдобы во мне мало, Говорят, родословная здесь виновата. Виноватостью этой величаюсь никак не укрывая – Имеется закваска во мне от земли-каравая, Привкус прошедшего с ней проступает порою То с мякиною горькою, то с лебедою. Как непорочный идол от всех потрясений, Мой дольний каравай – память всех поколений. Сдобрен крупною солью, ржаною пыткою Правда колодезной чистой прохладной водою. Знаю, с внуками начиная с этой секунды ничто никак не произойдет – В их ржаная закваска сердцем стучится. * * * Севастополь величественный, Краса твоя а также известность С коих пор мне дóроги, поверь! Как швартовы тут на сушу Бросила с любовью душу; На твоём причале я сейчас. ГОРОД-АДМИРАЛ Град, мужеством восхваленный, Он сто раз в поединках сверкал. Купола, как эполеты, Перемещает город-адмирал. Град перемещает белоснежный китель, Флотский торжественный наряд. А также желаете ль, никак не желаете, Тут по-российски говорят. Тут мечтою благоухает ветр, Тут былое – непорочно чтут. Обелиски тут а также детки Вахту памяти несут. Мы с тобой стоим в обнимочку, Удовлетворенность в сердечко никак не скрывая. В бухту вступают на побывку Корабли, как сыновья. Клики чаек в море тают, Бесшумно плещется волна. А также она, я буквально знаю, В этот град неравнодушна. Пораненый Град Я в град сумеречный уткнулась как как будто в плечо Надёжного друга, стараясь отыскать в нём охрану. Умоляла посодействовать мне, никак не зная, никак не зная ещё, Что сердечко богатыря изменнической пулей пробито. Мой пораненый град, полагаюсь на содействие докторов. «Держись!» – говорю, а хозяйка от бессилия хнычу А также в горьковатое небо пускаю собственных голубей, А также с верой внутренне повторяю себе: «На фортуну…» Мой пораненый град! Существую я долею твоей. Пусть преданность моя для тебя успокоением станет. Хочу, чтобы знал: никак не потеряешь ты российских корней, Пока живут в Севастополе российские люди! СЕВАСТОПОЛЬ Валерий МИТРОХИН «Дни окаянные переживаю» КАК МЫ Далее Станем Существовать?! С фото военной Глядит образ твой неувядающий. У тебя грустный разряд: Терем сгорел, только печь стоит. Неприятель разбит. Дымят развалины. Чёрен дым а также опасен. Всё, что имеется от Украины, – Терем сгорел, а печь стоит. Отчизна, таковая жалость! Господь тебя благословит! Насколько нам вытерпеть осталось?! Терем сгорел, только печь стоит. Кто за всё ответит четко: Виноват ли московит? Отсутствует ответа. Всё ясно: Терем сгорел, только печь стоит. Сами, означает, мы ответим Всем на свете – тем а также этим, Как нам существовать а также с кем приятельствовать, Как мы далее станем существовать. Имеется у нас родная стиль. Имеется у нас отцовский клинок. Имеется кого а также что сберегать, Имеется государство а также эта печь. Грех всем этим пренебречь! Остаётся становить свечи Правда на Господа уповать. А также от этой самой печки, Как ведётся, плясать. Драгоценная МОЯ Столица Наш флаг а также российский флаг схожи. А также триколор, а также краски те же… Спаси Россию, справедливый Боже, А с ней а также нас помилуй еже! Покуда вслед за тем будут намереваться А также запрягать собственных донцов, Мы станем ожидать а также не говоря ни слова бороться За землю наших праотцов. Благослови Россию, Боже, А также дай нам сил дождать протест, Так как ничто подороже У Крыма никак не было а также отсутствует! СУРЖИК Ще никак не вмерла Україна – Ни жива а также ни мертва. Именованием Отца а также Отпрыска Спекулирует бригада. А также лезёт на Малоросию, Как из черепа змея: «Що никак не зьим, то понадкусюю!» – Поговорочка сия. Заготовлен договорец – В мышеловке горьковатый сыр. Совсем желает миротворец Разбить украинский мир. Опять Киев перед фашистом, Опять в небе ВДВ… Iхав, iхав козак мистом; Що никак не вмерло – хай живе! ОКАЯННЫЕ ДНИ В пламени дьявольском пламенела сила. Ты вопрошала: «Где твоё нажимало?» Более тебя ничто никак не держало. Ты никак не ушла, ты удрала. Чувство сознание опережало; Словечко в горла шероховато шуршало… Нас переклинило, нас пережало; Ты никак не ушла, перебежала. Ты меня более никак не огорчаешь, Никак не ублажаешь, никак не почитаешь… Душу дыханием пережимаю, Дни окаянные переживаю. В каком месте твои руны, в каком месте твои веды, Божия известность а также известность победы?! СИМФЕРОПОЛЬ

Теги: инновационная поэзия

Related posts:

  • Digg
  • Del.icio.us
  • StumbleUpon
  • Reddit
  • Twitter
  • RSS

Комментарии закрыты.