Стрижев-фенолог. Стрижев-библиограф. Побеседуем сейчас фактически о Стрижеве-писателе. Его рассуждения о тягостных, полных скорбей а также препон маршрутах российской жизни вылились в роман «Хроника одной жизни» (1972), происходивший в свет только в 1991 году, теснее перед заглавием «Хроника одной души». В романе отражён общекрестьянский взор на этические а также общественные противоречия эпохи. Время деяния – 1941 год. Вообщем, имеются а также бессчетные аллюзии с наиболее ранешними периодически, они придают роману доп глубину а также объёмность. А также опять, как в «фенологических очерках», – тончайшее чувство родного языка, блистающее владенье одним словом, настоящая типичность манеры: «Подхватишься с хлебушком на улицу, жуёшь его, чёрствый, над горсточкой, а также крошки ссыпаешь в уста. Гожо-то как стало, сейчас попить из ведра – а также разрешено задать стрекача на выгон. Вслед за тем уж ребятня около котла-колдобины кружком расселась, говорят вперебой былицы а также басни…» Роман коренным образом различается от этак нарекаемой деревенской прозы 1970-х, в какой, сообразно воззрению создателя, было немало искусственного, выдуманного, иногда нарочитого. Разрешено заявить, в его твореньи отражена настоящая суть, типа «физиология» деревенского бытия. В результате роман различается истинной творческой широтой, без оглядки на «подцензурность».
Раздельно охото застопориться на таком, на первый взгляд, далековато никак не для всех писателей важном моменте, как наименования разделов творений. Этот же роман «Хроника одной души». Его части именуются «Земное верстание», «Калач приестся, а хлеб никогда». Это же как оно есть поэзия! Либо возьмём «Календарь российской природы». Тут разделы поименованы а также совсем шедеврально. Чего стоят «Пора великий воды», «Предвесенье», «Румянец года»! Иносказательность ненадуманная, взятая напрямую из народного эксперимента. Вот оно – истиннее чувство языка, неразрывная ассоциация его с почвой. В этом – целый Стрижев. Человек, натура, деяния, Господь как бы сходятся у него в одной точке – а также эта крапинка а также имеется момент настоящего бытия. Началась махаловка? Недостает, не столько. Это «свинцовые облака переклубились, сползлись в одну тучу. Полнеба заволокла темь, отняв у земли свет а также удовлетворенность. Быстро накатываются ветры на старенькые вётлы, а также купы бурлят, бурлят. Гром ахнул порывистый, бесповоротный. Началась гроза». В языке Стрижева – возьмём мы роман, набросок либо фенологическую заметку – отсутствует ничто казённого, вымученного либо претенциозно-эстетского. А также в этом – чудо, дееспособность именовать каждую вещица её своим именованием. Жеманность, утрата начального значения, двусмысленность – недостает. Разносторонность, «живая нитка», пульс речи – правда.
