Фото: Фёдорвей ЕВГЕНЬЕВ Поэзия — это таковая субстанция, в какой разрешено спрятаться от только, даже от себя, когда никак не сообразно себе. Воспринятие поэзии как спасения роднит создателей, представленных в предоставленной подборке. Лена Луканкина – это апологет чистого художества. Она потрясающе знает, что поэзия – субстанция благородная, а также никогда никак не преступает данную внутреннюю заповедь. В своём творчестве она движется от частного к всеобщему, выстраивая из подробностей мозаику лирической биографии героини. Накал её эмоций чистосердечен по предела, только при всем этом по-женски изящен. Ей характерна та особенная тактичность в амурных стихах, которая создаёт тайну отношений а также принуждает читателя коррелировать её со собственным экспериментом. Сергей Чупаленков в моём осмысливании – это типичный безветренный рыцарь художества, совсем никак не обременённый тщеславием, только всю жизнь устремляющийся никак не выскользнуть из череды лирических мгновений, скрепляющих его бытования, на каком бы мимолетном расстоянии друг от друга они ни находились. Он совсем разборчив в художественных средствах, владеет, что, идеальным поэтическим слухом. Его тексты выдают человека не столько узкого, однако а также просвещённого, человека, предпочитающего напряжённый розыск сиюминутному блеску. Вадим Гутник, доктор сообразно профессии, сообразно призванию бесспорный пиит. Меня привлекают в его творчестве нота типичного духовного здоровья, изрядная доля солнца а также естественное утончённое остроумие. Он отличный лироэпический стилист. Его печаль никак не фатальна, а ясна, его монолог о себе неприхотлив, только многослоен сообразно смыслу. Эти 3 стихотворца не столько спасаются снутри поэзии сами, однако а также предоставляют собственный рецепт спасения для остальных. А уж вытекать ему либо отсутствует – мастерство читателя. Максим ЗАМШЕВ Елена ЛУКАНКИНА Чужое в зеркале * * * Эта ночь незначительно закатится меж строк, перепутает буквы, порвёт за листком листик. А также тепличная Герда найдёт перед сугробом Кая, станет греть глинтвейном а также вязаными руками. А когда от свечки заклубится наизловещий лик, они кинутся бросать сообразно обложкам тяжёлых книжек. Плечи выпрямит требовательная Снежная Царица а также… зарыдает от испуга остаться одной, однако первой, разольётся ручьями к весенним его ногам. Кай растает, а Герду вернёт голубым снегам. На Земле а также на Небе она никак не найдёт ответа – отчего всё мертвенно а также никак не следовательно во тьме просвета? Белая девченка встанет на узкий край. – Что ты сделал, неосторожный мальчик Кай? Ночь проглотит слова, разлука а также улики. Насколько боли у переведённой книжки на достоверно собственный а также злобной язык! Никак не читайте в унынье ребяческих колдовских книжек, чтобы никак не было едких на кончиках пальцев боязней, чтобы сказочник старенькый никак не сооружал тюрьму а также плаху, помутненный ум опасных никак не манил гостей, чтобы в сводках хороших сказочных новостей сердечко Кая а также Герды никак не остановилось в детях, что схожи на зрелых – накормлены а также одеты, намереваются существовать а также на вырост вперёд взрослеть. Ворачиваясь с работы в свою ледяную клеть, заливают в себя недопитую с пламенея удовлетворенность, а также спасаясь от боли, выдумывают действительность, в каком месте мило запамятовать, какое на привкус благо, в каком месте на чистую преданность наложен злой оброк, а также теплее никак не будет, потому все герои хлестко давятся в непостижимой роли – начинать посильнее, чем неприятель, кой постоянно глупец. Эта злоба разъедает, как чёрный алчущий рачок. …Ночь за ворот закатится, поймает уныние за веки. Мы никак не почиваем а также читаем сообразно своим басням реквием. Хамелеон У этой ночи – мятые бока, а также я прижалась к этой ничтожной плоти, как древняя лиса на топком месте, почуявшая – малость её недалека. Чужая шерсть, потухшие ока а также чувство края – с юношества неродное, сочится внутри, пламенеет а также болит, однако некоторому всё это поведать. Усталый зверек, кой ослеплён открывшимся единожды чистым сумраком, в собственной норе никак не ждёт сигнальных символов. Он переменчив, как хамелеон. Я в этом диапазоне – неосуществимый краска: меня а также отсутствует, а также вроде я всюду. Однако отбор вариантов очень скуден, а также значение вопросца – никак не отыскать отчет. За перегнившим слоем красы отсутствует образов а также места для мольбы, а также лишь одиночество, как бритва, врезается в несчастливые листы, в каких никак не осталось слёз а также слов. А также дней сюжеты – перед одну копирку. Зачата разнеженность – точечно, в пробирке, однако тот диагноз безнадёжно плох. А также недостает спасенья в этой тиши, съедает пустота вирши а также годы. Лежу одна, грезя о свободе, как черепаха с зданием на спине. Черновое итоговое Замечательно сверчки за окном вдали потрескивают, Самому Основному имеется что рассказать на первый взгляд. Меряю время на жадного – наноотрезками. Мыслю чаще о дочке, наименее часто о отчизне. Скрываю, как масло на солнце, на совесть сваренном в голубой просторной кастрюле неба новоиспеченого. Никак не уходила в поля, никак не служила в русской армии, однако износилась, как два портянок в сапожном логове. Мальчишкам бодрым а также девченкам лаского кукольным вдогон усмехаюсь теснее без колющейся зависти. Как отлично, что им 30 ещё никак не стукнуло, жизнь никак не надоела, кофе без вкуса затхлости. Всё спереди – за айпадами, суперБАДами станем глушиться – от пятницы к новой пятнице. Тонус, докторы говорят, в организме падает, а также угораздило в эти трудности влюбиться! В зеркале что-то чужое в меня таращится, 3-ий этаж – на четвёртый никак не хватит воздуха. Муза – ветшающая душеприказчица, испрашивает записать в завещание более отдыха. Щёлкать меня не нужно (начнётся паника) а также облагораживать новомодным каким редактором. В тёмную бабку из крохи лучисто малеханькой любая Ева станет обращена тераном – жестоким порой. Даже в поздней осени памятью вёсен осушит останки сущего. Замечательно сверчки стрекочут… – К чему? – дочь спросит нас. – Господь рассыпает камешки на свет идущему. * * * Расскажи мне про старость, про то, как мы отогреем место посреди зимы, разочтёмся со всеми, кому обязаны, а также починка одолеем, перед натяжным нашим небом ляжем а также станем почивать, вороша всё былое, пускаясь вспять, а перед утро ужасно приспичит существовать, напевая сакральное In this shirt. Лишь сон летаргический на двоих никак не прибывает. Пробудившись, посреди живых нас не очень а также немало – ни правда, ни недостает: я – дотошная бабушка, ты – безветренный дедушка. Всё как иллюзорный поезд промчалось без остановок, а также взятый жизни авторитет в этих ломких морщинах ушёл на дно… Я ветшаю, возлюбленный. 30 одно – это месяц, когда подошёл к концу, это к отцу постоянно, а сейчас – к папе, это платьица длина в сантиметрах лет, это – элементарно, тихо, снутри, в тепле. …Расскажи мне про старость, про то, как мы отогреем место посреди зимы, никак не лишимся разума – пообещай! А также никак не к людям привяжемся, а к вещам… Сергей ЧУПАЛЕНКОВ Вечерняя судьбина ПОЭЗИЯ …а также через все заморочки, выволочки, торчки пробиваются строки, как в апреле строки… Прошлое О БУДУЩЕМ Метро «Университет». Апрель либо даже май. Сомненья сведя на отсутствует, я сяду в ночной трамвай. А также вздрогнет, посмотрев окрест, единица на финале дня: какое количество вольных мест, однако лишь никак не для меня… * * * Дождик июньский, зелёный, спокойный отгремел, погрозил, проплакал. Как сапёры на поле минном, на асфальте – незрячий с собакой. Всем салютам а также фейерверкам тьмы кромешной никак не превозмочь: в 40 проклятом 40 главном наступает эта ночь. А также безмолвствует он, а также пьёт невообразимо. В магазин утром – как в атаку! А также собаку он бьёт, так как божья тварь пес… * * * Мы соблюдали верховодила забавы, едва дотрагиваясь июньской незапятнанной жары, а также нам казалось, что было всё, а также дань дать никак не грех ничтожной прозе, а также полусонно падал полусмех через полуслёзы. А также всё обыкновеннее сообразно вечерам жила столица. Невнимательно подыгрывали нам её статисты: Текстильщики, прохожие, вокзал, ломбарды, рынки. О как безрассудно соловей плакал на все Кузьминки! Мы соблюдали верховодила забавы теснее на границы, на лезвии, на лезвие иглы ещё игрались. Рождались детки. Рушились миры. Стирались границы. Мы соблюдали управляла забавы. Мы проиграли. ВЕЧЕРНЯЯ Звездочка Блаженствуют когда заснувшие полностью, вечерняя звездочка нашёптывает мне. Что я существую никак не этак, что заколдован круг, а также наилучший друг – мой неприятель, а также наименее лучший неприятель – мой друг. Что никак не могу никоим образом дожить по основных строк. Увы, никак не Пастернак а также далековато никак не Блок. А также что возлюбленная, сошедшая с икон, моя а также никак не моя, влюблён а также никак не влюблён. А также этот терем никак не мой, а также этот дождик никак не мой, а некто за спиной смеётся нужно мной. Вечерняя звездочка. Вечернее окно. Вечерняя судьбина. Вечерняя издавна. А, вообщем, чепуха! Мне лишь наградить дожить бы до рассвета правда сигарет приобрести. Заместо ЭПИТАФИИ Товарищи а также враги, по встречи! Я к вам приду. Других уж недостает, а те далече… Однако а также в аду. Вопреки лирическим кастратам. За все грехи. Я буду напаривать сообразно томатам Свои вирши! Вадим ГУТНИК «Любая строка видится последней» Постельное А ночкой господствует зимушка А также минусом ссаживает скрепы, Запреты вульгарны а также вздорны, Ты их выдумала хозяйка… На старте новая капель А также воробьи играют в прятки, А у зимы блистают пятки, Она торопится в мою кровать. Скуёт дыханьем простыню, Что белоснежный краска теснее никак не сбросит, А у весны пощады испрашивает А также ждёт, когда я прогоню… Истомное Брав всю свою косметику, она Убежала от гламура а также пиара А также в предвкушении новоиспеченого загара Была даже чуть-чуть возбуждена… Великой гостиница стоял полупустым, А также лишь занятая половинка Дала взять в толк, что это никак не фактор Улаживать, что роздых станет «холостым». Шезлонг открыт, а также полнощный бриз Торопится поймать спасительной прохладой, А дерзостный взор послужит ей заслугой, Заставив идеи ринуться книзу. Она забудет медли граница А также обязательства, что везла из дому, А также, погрузившись в сладостную истому, Исполнит всё, что он в ночи желал. Блеснёт замок, повёрнутый ключом, А до рассвета остается этак не достаточно, Она заснёт в объятьях одеяла, При всем этом никак не сожалея ни о чём… Дверное Неважно какая строка видится крайней, Когда влюбленность снова, как в 1-ый раз, Уходишь ты, а я стою в передней А также дверь прикрытую мой отображает око. Ты фамилия выбираешь натюрморту, Головка однозначна а также элементарна – В ней приближенье к свадебному тортику В статичной напряжённости моста… Пламенеет свечка собственным нетленным светом, Однако от никак неё уж мне никак не закурить, Как отлично, что, следуя приметам, Делается иногда неосторожней существовать. Я ухожу, с петель снимая двери в то наилучшее никак не худшей из воспримет, Чтобы, снова в твою влюбленность поверив, Определить их туда, в каком месте входа отсутствует… Эпохальное Этот бурун оказался вслед от корабля, Правды держава – она в завихрении воды… Всех нас накроет а также перемелет земля, Чередование эпох густо стискивает ряды. Парус только ветру послушник, а означает, а также я Мысленно прячусь в эпохе других скоростей, Жизнь тут стремительна, как будто в нападению змея, Благоприязнь надёжней, а означает, а также словечко ценней. А также междометия позволительно пощупать рукою, Пусть они кратки, лишь перед призмою лет Встанут они восхищением чьей-то строчкой, В мире, в каком месте лишь вирши, а меня теснее отсутствует… Августовское Каким всевышним я лишь никак не молился, Хоть обязан это работать Одному, А также дождик пролился, всё-таки пролился, Как без него жила ты, никак не усвою?!. Столица, ты задыхалась от угара, Тишь сдавило твою грудь, А ведь они совершенно тебе не чета, Ты только с дождём сумела снова вздохнуть. А также я дышу, я опять дышу с тобою, Стал август опять на себя схож, Я даже зонтик дневальный никак не раскрою, Ведь дождик, как Господь, сейчас в сердечко вхож… Безлюдное А также что лишь никак не слышал, однако никогда «Дорогой»… Той ценный, что шёл, мне взять в толк едва ли, Однако сейчас в мнении «свой-чужой» Никак не кажутся мне голубые отдали… То а также имеется превосходство голубого на фото, в каком месте Ты стоишь, как в пустыне, т.е. отдельно, А также ока отображают всю рябь в воде, Той отдалёкаковой реки сообразно имени Ориноко… Постоянное Мой друг, ты не забываешь о поре, О днях Перуна, Как Д’Арк пламенела на костре, Джордано Бруно?.. «Хоть плюй в ока – всё им роса» Для Водолея, А также чтоб отказаться, 3 часа У Галилея. Пусть эта «слабость» с коих пор Ему вменялась, Однако всем глупышам назло Она вертелась… А жизнь летит, взмахнув крылом, Бегает мгновенье, И же мы берём количеством, Но не уменьем?.. Ведь может этак заявить хоть какой – «Я Господу внемлю!», Никак не помирай, ведь мы с тобой Вертим Землю! Ползи, барахтайся, плыви, Меняй пути, Только никак не позабудь, как от любви Дрожали лапти. Ла… А на град опустилась темнота, Ты могла, только никак не посодействовала – Это прошлые всё дела, Занавешены зеркала… Серенадой тащу «ла-ла-ла», Никак не дослушала а также ушла, Ты, как дама без весла, Я как Савонарола… Безупречность только у количества, А на избыточное имеется метла, Держава хрупкости у стекла, Только влюбленность спаливает по тла… Сезонное Девченка на сезон В платьице из крепдешина, Я – твой крайний мужчина – Нескончаемый оксюморон – Ты – моя печальная удовлетворенность Либо авторитетёлая печаль, Жизни этак не много а также пусть Брызжет амурная сласть. Женщина на сезон, Нежны твои объятья, Этак а также никак не сумел заявить я, Что завершается он… Прошедшее сзади, Лишь никак не отпускает, Море меня нежит, Сердечко хворает в груди. Дама на сезон, Я же обычной прохожий, Ты на никак неё схожа – В этом-то а также резон… Элементарно меня держись, Отсутствует у любви законов, Насколько ещё сезонов Нам уготовит жизнь?..
Теги: Лена Луканкина , Сергей Чупаленков , Вадим Гутник
