Юрий КОБРИН Монумент * Скалозубый, нагловзорый Пушкин — в роли Командора? М. Цветаева Я возвратился из ссылки в град, из Маркучай, в каком месте 3 меня, из числа тех дней, в каком месте глумливым хором вас гнобила, за всё обвиняя, администрация невеликодушной черни. Никак не всего один раз пустел пьедестал… Вам – мой автопортрет сумеречный, смеясь, его начеркал! Мздовоздатель, в ночи спесивой неконфетный, дуэльно-злой, нагловзорый а также неприглядный пред выстрелом – я таковой! Что же ржёт, как будто мерин седой, Дурак с проливной слюной? А также, когда вы едите картофель, – нищих хлеб в юдоли дольний, – посмотрите на прадеда профиль: он сажал клубни чёрной рукою! То, что грезилось пьедесталом, на кой взойдёт люд, присностыдной памятью стало, вырисовываясь в эшафот. Скалозубый, победновзорый, несть в языце лести моём, я прощаю, укрытых стыдом, российской рифмы резким крестом. 05.05.2011 ________________________ *В 1992 г. бюст А.С. Пушкина перед горой Гедиминаса был демонтирован а также ночкой вывезен в предместье Маркучай. 5 мая 2011 г. сделанный сообразно моему проекту 1-ый в мире монумент Ганнибалу а также Пушкину опосля пятилетних запретов был раскрыт у стенок Пятницкой церкви, в каком месте крестили арапа Петра I. В усадьбе-музее сейчас 3 бюста стихотворца. Ганнибал популярен а также тем, что конкретно он «насаждал» картофель в Северо-Западном окраине. (Прим. создателя.) НА Своей ШКУРЕ Терем на Ужуписе* номер шестнадцать, терем восемнадцатый – через забор. Сплошное малолетство, а также, ежели сознаться, ребяческие шрамы саднят по сих времен. С лестницы скатимся; в польском Замуре** квашеный крыжовник нам скулы сведёт, а также обожжёт гортань 1-ый чинарик, ежели «нельзя», делай напротив! Ты – на воротах, мяч латан, заигран. «Щёчкой» в него атакующий бьёт. Выскочил Хомичем*** Игорь Сапрыгин, упал на мяч, как Матросов на дзот. Выйдешь во дворик, услышишь, узреешь – турман, курлыча, над крышей плывёт… Паренек еврейский лопочет на идиш, через полста лет он в Хайфе умрёт. Послевоенное ребячество… Врачебен У Трёхкрестовки светло-лиловый кустик. Российское малолетство, литовское небо, нестерпимо сиренева печаль. Кто перед окном надрывается: – Юрий, выйди быстрей, на реке – ледоход! Кто из нас разумный, а кто из нас дурень?.. Время крутое берёт в кругооборот: никак не изменяя ребяческой натуре, любой своею ценный идёт. Всё испытали на своей шкуре, ежели «нельзя», делай напротив! ______________ *Район в Вильнюсе. **За Стеной (польск.). ***Знаменитый вратарь конца 40–50-х годов прошедшего века. Снисхождение Всю влечение спрессовали в вербальный заряд, такое в беспамятстве совместно создавали, что любой иного уничтожить был бы рад за то, о чём через секунду б запамятовали. В духовной тщете – мы часть голытьбы – рвались, чтоб выпить из другого колодца, губками приничь к измененью судьбы, с которой, понятно, зря биться. Всё мнилось, наладятся наши дела: никак не золото нас защитит, а полуда от окиси жизни, что ржой зацвела, пока в товарищи напрашивался Иуда… Защитнее олово то серебра, стыдлива из русского быта посуда, мы честно хотели друг другу добросердечна, как детки в сочельник, в вере на чудо. Терпенью учусь у травки а также вола, на сердечко никак не копится злобная остуда, никак не напрасно же по срока сирень расцвела, а также голубь взлетел непонятно откуда. НА СВОЁМ МЕСТЕ Слыть стихотворцем третьего ряда в постсоветское время позитивно… Снадобье отличу от яда а также тщеславия тлен – от чести. Мне в поэзии места не нужно, никак не библиобус она, в каком месте тесновато. Упускаю вперёд всех, кто сзаду, я издавна на своём месте.
