ПЕРЕКРЁСТОК
На линию судьбы ребёнка
Прилегла снежинки шестерёнка.
Снег плыл отвесно. Шестерёнки снежинок вертели расцветающую, такую обычную майскую весну в Алма-Ате вспять. Они сливались со цветением урюка – этого нескончаемого ускорителя весны, потому что расцветает он ранее, чем распускаются его листья.
Снег забивался в зелёные кудри яблонь, а также они ломались, как обледенелые крылышки птиц.
Снег ложился на ветки, и другие, никак не выдержав снежной пучины неба, рушились, оставляя на стволах незаживающие шрамы катастрофы. Одно ремесло, прогнуться осенью перед тяжёлыми дарами природы, а также совершенно иное – помирать расцветающей ветвью в арыке, утопая в сугробе.
Снег плыл отвесно. Шестерёнки преобразовывались в маховики снега а также лепились к часам на вышке Главпочтамта. Стрелки демонстрировали бесконечность, потому что они остановились, правда их а также никак не было следовательно перед снегом.
Снег плыл отвесно. Всё не в такой мере машин опускалось с бугров действительности. Пробивая пелену тумана жёлтыми фонарями, они пропадали за перекрёстком в белоснежной темноте, время от времени мигая стоп-сигналами волнения.
Снег плыл отвесно. Посреди невидимых стенок в квадратах освещённых окон, как на семейных фото, проступали напуганные личика. Портреты-окна неясно желтели где-то в атмосфере а также плыли в объятиях снега. Позже а также это пропало, а также лишь – снег, снег, снег…
Я слышал звук падающего снега.
Я протянул ладонь. На ней на миг застыла ювелирно отточенная шестерёнка снежинки. Этого мгновения мне хватило, чтобы уверовать в непредсказуемую силу природы.
В снежинку а также в стихию.
С утра пятнышками активный крови стыли цветки на клумбах. Их высочайшие чаши были заполнены снегом. Снег погибал, расплавляя с каждым часом всё более собственных шестерёнок в недрах упругих бутонов.
