А также всё же никакие доводы никак не уверяют друга поэта отрешиться от поэтического поприща: «Мой жребий пал, я лиру избираю». Только кто он, друг стихотворец, разговор с коим ведёт пиит? Кто он, Арист, к коему обращается создатель стихотворения? Догадки, высказанные пушкинистами, по сих времен никак не сводятся к одному ответу на этот вопросец. Может быть, это ученик Антон Дельвиг, коему, как а также Пушкину, было предначертано быть стихотворцем. Его хвала «На совлечение Парижа» была напечатана в прошлом двенадцатом номере «Вестника Европы» за 1814 год. А может быть, перед именованием Арист таится иной лицейский друг Пушкина Вильгельм Кюхельбекер, поэтические творения которого в лицее высмеивались а также в стихах, а также в рисунках. Чего лишь стоит набросок, изображающий Кюхлю, стихотворца, утопающего в реке забвения Лете. Либо насмешка, на которой Виля представлен одержимым демоном метромании. В прежнее время главным стихотворцем лицея был признан Алексей Илличевский. В 1811 году он был прославлен в коллективно сочинённой кантате:
Ты родился, а также стихотворца
Новоиспеченого увидел мир,
Ты рождён для славы света,
Промеж стихотворцев – богатырь!
Одно из догадок: Арист – некоторое относительное личико, молодой стихотворец. Подметим, что в российской поэзии Аристом назвали отвратительного сочинителя. В 1814 году Пушкин написал эпиграмму:
Арист нам обещал трагедию такую,
Что все от жалости в театре заревут,
Что слёзы созерцателей рекою потекут.
Мы ждали драму золотую.
А также что же? дождались – а также, нечего заявить,
Плюсу её невозможно убавить весу,
Ну, преимущество, получилось Аристу составить
Прежалкую пиесу.
