Фото: Фёдорвей ЕВГЕНЬЕВ В этой подборке представлены стихотворцы, заслужившие себе в литературе не столько знаменитость, только достигшие такого, что их имена крепко ассоциируются с высочайшим художественным уровнем а также идеальным чутьём а также вкусом. Миша Синельников пиит совсем узкий, выстраивающий свою поэзию на подробностях. Он внимательно всматривается в чувственный мир человека. Любая его стихотворная строчка отделана по сияния, а выкройка безукоризненна. Максим Лаврентьев — довольно заметная фигура посреди стихотворцев, приближающихся к фатальный для мужчины отметке сорокалетия. С каждым собственным поэтическим годом он делается всё взвешенней в словах, всё более уходит к аскетизму в приёвзмах, упрямо ища свою единственную тропу на поэтический Олимп. Андрей Шацков из числа тех, кто стоически тащит русскую литературную линию, невзирая на все тяготы этого занятия. Он укоренён в русскую природу, в русскую эстетику, его способность взращён на государственных художественных ценностях. Александр Хабаров, безусловно, знает тайны поэтического ремесла. Его строчки перекладывают душу. Это непосредственный а также красивый поток энергии наилучших слов. В любом из четырёх этих создателей преломляется достоинство российского слова в различных его художественных ипостасях. Максим ЗАМШЕВ Миша СИНЕЛЬНИКОВ Равновесие Обожаю я день бесцветный, чуть осенний В наплывах то прохлады, то тепла, Покуда в травку а также на камень ступеней Ещё листва послушно никак не прилегла. А также равновесье господствует всюду, Когда судьбина случайно сбылась, А также обнажилась схожая удивительной вещи Только со всем загадочная ассоциация. О, никогда ни в морозе, ни в зное Этак явственно никак не выступят на свет Моё наличие двойное А также перепады избегавших лет! ЕЛИЗАВЕТГРАД Памяти Тарковского Бахчевой опьяняющий аромат А также черешневый закят, Это — российский Юго-Запад, Сербский Елизаветград. Хохот задорных украинок, Синагоги печальный сумрак, А за городом – барвиночек, Благодарный буерак. Свободный шлях, колёсный обод, Удирающий Ингул… А также монгольских сотен топот, А также страстных танков шум. То Григорьев, то Петлюра, А также Тютюнник, а также Махно… Телескоп а также партитура, Звук прикладами в окно. Горицвет в степи весенней, Листа угробленный клавир, Подрастающий Арсений, Черноусый кирасир. Это – Новая Наша родина, В каком месте в костре нетленных лет Всё пламенеет, пламенеет Мария, Ногу в стремя становит Фет. ПАЛЕХ Войду ли в чернеющий лак Блистающей палехской басни, В каком месте ночкой хоть какой буерак Святят целебные краски? Они – на желтке из яйца, А также чудится в сонных равнинах Кудахтанье неподалеку А также хлопанье крыльев куриных. А также разнеженность письма родилась Из жизней немых, нерождённых, Как праздничка яркая вязь Из длительных оброков передённых… Но установилась пора, Когда, поистративши ум, Повелели сочинять трактора Смиренным твоим богомазам. Однако красноватый тянулся обоз Куда-то из чуди в мещёру, Тоскующие рощи берёз Вставали за старенькую веру. Тишь Прогуляйся, расхаживая лапти, Покуда машинка никак не видна А также на порожней лесной дороге Установилась тишь. Тебе торопиться теснее не нужно. Все отлетающие дни, Как бодрый воздух листопада, В уединении вдохни. То, что обрёл а также что потерял, Всё оживляет листопад, Покуда постукивает дятел А также сосны старенькые скрипят. БРОНЕПОЕЗД Как разбивается глечик, Рушилась жизнь а также вошёл В говор печальных местечек Великоросский глагол. Непобедимая держава Старой обиды а также злобна Тёмной энергией колотила А также бронепоезд водила. Этак, однако а также ветр грозный, Сормовский, злобный вгорячах, Мчался зелёной дубровой, В топке гудел, клокоча. Даже уездный Касимов Миру избавление нёс В лозунгах вихрем носимых, Рвавшихся в битву с колёс. Неуспешный Тупичок Через годы а также личика из вьюжного сна Бегает весовщица, а также память нежна. А также пространство свиданий, Неуспешный тупичок – Из повести ранешней в один момент появился… Твои неуклонны названья, Столица, А также вязнут вагоны а также утопают слова. Вслед за тем пар тепловозов а также замена бригад, А также долог а также розов на рельсах закят… А также гулкие годы нагрянули внезапно, Как ветр свободы а также поезд на юг. МАЙ В Городке Проулки Покровки, Плющихи дворы… Опять в мае вид полупуст. Над тобою в канун большой жары Вянет светло-лиловый кустик. От безлюдья замедленней тянутся дни А также отчётливей всё гласа. Что вслед за тем – д`евичий хохот либо в окнах огни? Только свободе твоей – тридцать минут. Привлекает привидение прохлады в полдневный зной, Либо веет вечерняя темнота, Проулки – вероятность в их жизни другой, Если бы эта продолжиться могла. Андрей ШАЦКОВ КАНОН МАРТА В марте – нету ни славы, ни корысти, Лишь одурь от зимнего сна. Вот ужо потеплеет а также вскорости Реальная грянет зимцерла. Вот ужо… Однако покуда над заливами Никак не шелохнут торосов гряды. А также грачи над плакучими ивами Сипло рыдают от горьковатой беды. Рыдает свора… А быть может, раскаивается, Что возвратилась совершенно никак не в черёд В край, в каком месте мартовской ночкой смыкается Разошедшийся ополдень лёд. В каком месте слова той единственной даме Зависают в тумане вязком. А также никак не быстро придёт Благовещенье, А также покроется вербочка листом… А также чтоб погибло начисто безвременье – Для спасенья души а также плоти Ты каноном средь смуты а также темени У иконы себя огради. А травка ещё вырастет, вырастет. Домахнёт, досягнёт по небес. А также очнувшись от мартовской сырости, Запестрит первоцветами лес! Посреди ЛЕТА Вот а также всё… Переломлен у лета хребет. Ранее – мимоходом, сейчас – в чело эти дни примечаю. Иван-чай, правда полынь – вслед за тем, гдё цвёл первоцвет, Правда, пожалуй, никак не существовать ни Ивану, ни чаю. А также соловушка в ясной дубраве умолк. А также лезут сообразно Руси заполошные толки… Потоптал луговины толь жеребец, толи волк. Ежели лишь остались былинные волки. Этим сероватым – Ивану работать нипочём, Вынося на хребте из смертельного битвы… Перерублен у лета хребет никак не клинком – Острым стрежнем Днепровской воды голубою. Что за чудо? О чём бы в данный момент ни писал, Ожидаю подспудно грустной развязки. Это лишь Кощей своё королевство проспал, А также хорошем завершаются ребяческие басни. Только пока стоят вековые бора, А также кузнечики в поле звенят беззаботно, Пусть в очах у тебя никак не проглянет роса. Никак не закончена лета большая сокровенна. А также может быть, на месте, дотоле пустопорожнем, Именуемом исстари – Бешеное поле, Мы посадим собственный сад, мы построим собственный терем, Чтобы места хватило двоим – а также никак не больше. ПРОСКОМИДИЯ Памяти Андрея Романова Друг отдалёкий, как печален тот старый погост. В каком месте замолчала твоя Петроградская муза… Молочный Путь опадает слезинками звёзд. Ты об этом грезил, отрешаясь от решетка? От сумасшедшего решетка, в каком месте любой был рад, Расшевелить тебя в путь к фатальному порогу. Ты об этом тосковал, мой ушедший собрат, Этак в один момент собравший пожитки в путь. А пожитки стихотворца – как воздух легки, Однако иногда тяжелее, чем гранит Сизифа. Ты для чего никак не подал на прощанье пакши, А пропал в лихорадке весеннего тифа. Купоросную зелень газонов проклиная, На которые вылились майские струи. Ленинград никак не пройдёт мимо судного дня, Ежели память стихотворца забудется всуе. Мне остается – хрястнуть в гранитный удел, Чувствуя, как гортань сдавила рубашка. А также узреть, что стол от стихов твоих – бел, От стихов оперенья лебяжьего праха! Вечер Перед пир навалится… Впору никак не существовать. Ухабы беды преобразуются в горы. А также мытарь – летучею мышью кутит. А также вступает опечаль за замки а также заборы. Чадит а также никак не плавится воска свечка. А также шелест химер прозвучал за оградой. А также звёзды никак не бросят на землю луча Утешной отрадой, последней отрадой. Читаешь список ушедших приятелей, А сердечко стучится всё глуше, всё реже… Наша родина – одна! А также никак не станет Расей Средь пальм а также кипящих волной побережий. С родного погоста, за несколько минут, Стакан, огранив полукружием пища, Коль быстро близкие тебя позовут, Ты обязан подняться в прохладное небо! А также чтобы настилёта мгновенья – легки, А также встречи с будущим никак не горьковатыми были, За всё оплати а также никак не делай долги, Руки прочь пятаки напрасные в пыли. Перед пир навалится… Впору никак не существовать. Освещало ушло за бора а также просёлки. Однако вслед за тем, за покосами, в туче ржи, Вопят перепёлки, зовут перепёлки. А также призыв их подхватят утром петушки… Со взором бессонным, из призрачной отдали, Ты к ним возвратишься пунктиром строчки, Солиста странной, закатной уныния. Александр ХАБАРОВ НОЧНЫЕ Анонсы Ночь катится шаром. Перед хруст костей Слюною брызжет работа новостей… Неприятель на экране, неприятель теснее всюду, Он на дворе скулит посреди собак, Он во замке примеривает сюртук А также водку плещет в царскую посуду. В данный момент он выйдет вон из числа тех ворот, Дыхнёт едва – а также древо умрёт, Заикой будет скудная сиротка, Застрелится у гроба караул, Ощерится кинжалами аул, Прольётся кровь, а также кровью будет горилка… Отделятся: от Марса Колыма, Глава – от тела, тело – от ума; Взорвутся терминалы в Эмиратах; Падёт звездочка; свихнётся конвоир… Я выключаю этот странноватый мир, В каком месте места недостает для нас – непорочных, проклятых… Пламя Меня сожгли на юге Украины, Мной, как золой, посыпали развалины а также срезы опасного жнивья. Однако я никак не растворился, никак не развалился, Мой печальный запах никак не погиб, он остался В пространстве мирового бытия. Издавна готовы крылья для настилёта, Мне архангел отдал пламя для огнемёта А также чёрный шлем небесного воина. Руковожу прицелом сообразно суконным спинам, Ищу тебя, пропахшего бензином, Ведь я тебя запомнил, подлинка! Утомление Я утомился от справедливости словам, От любви, свершившейся как погибель, Я утомился идти сообразно головам, Ненавидя травяную твердь. Я утомился от голода а также тьмы, Темной как влюбленность, как ужас… Я утомился удерживать святое «мы» Сигареткой в личных губах. Я утомился орать во все концы, Составлять безликую массу. Я утомился – этак устают жнецы Кончать братьев сообразно серпу. Я утомился от города-дыры, От дорог а также от звериных троп; Я, как волхв, тяну свои дары, Волчьей мордой падая в сугроб. Я утомился от всех ремней а также пут, Что растёрли плечи по костей. Я утомился – этак детки устают Недолюбливать других деток. ВИЗАНТИЯ Белым-бела моя бумага, Балахон мой грязен, пуст мой уста. Я византийский доходяга, Космополит а также патриот. Десница невидимая базара Описывает жизнь мою. Мой завтрак – бледноватая сардинка, Обед – поэзия в раю. Хожу, алчущий а также вольный, Цепями ржавыми звеня, А также Константин Багрянородный Как брата чествует меня. ПРОЧЁЛ Я прочёл на страничке семьсот 20 2, Что из жёлтых костей прорастает травка, А также никак не пожечь её сквозняками; А единожды а также люди воспрянут из пут, А также через чёрное небо они прорастут, Облака раздвигая руками. Я прочёл на некий из основных страничек, Что мы, люди, великолепнее лилий а также птиц, А также чудеснее ангелов Божьих; Мы выручилёмся с тобой от воды а также огня, Лишь сильнее, мой архангел, держись за меня На подножках а также на подножьях… Я а также сам-то держусь ослабевшей рукою За комфорт, за уклад, за приклад, за спокойствие, За насечки сообразно счету убитых; Лишь где-то прочёл я – выручат никак не стволы, А трон, перед коим ослы правда волы А также повозки волхвов даровитых… Максим ЛАВРЕНТЬЕВ ФОТО Сделал фото. Вижу сейчас, что в хвост на макушке волосы собирая, с сердитой миной, нарядом прост, я схож на скудного самурая – 1-го из числа тех, кто идёт необутой, ненавидя глазом не окинуть, никак не пугаясь зарубка (цаплей сообразно жнивью, как произнес Голосё), чтобы укокошивать за мешочек риса, а позже, перед сакурой возлежа, прикидываться почивающим на травках сада, следить тайно настилёт стрижа, восторгаться тем, как зимцерла свежа а также как часто-часто трещит цикада. * * * Услыхав какофонию дня, закрываюсь от решетка одномоментно. Однако невозможно уважать а также меня инвентарем, настроенным правильно. Ведь какой-никакой ни коснёшься струны, по каких ни дотронешься кнопок, ни с Иуды никак не смоешь вины, ни Христа от креста никак не избавишь. ДНИ АВГУСТА Дни августа… Душе – как всемилостивый дар они. Во всём царит спокойствие. (А для меня этак редкостны периоды без драм.) Желая а также в эти дни от нервишек наперёд я хлебаю свои пилюли. Только удивительно отлично, стряхнув останки сна, в кровати полежать столичным ранешным с утра, а также порадоваться дню, любуясь из окна отраслями лиственниц в моём дворе комфортном. В гостиной бьют часы: «Бим-бом, пора вставать». Помылся. Что сейчас, поесть? Как же! Утром покрупнее кушаешь – никак не будешь толстоват, преклоненье оказав обычной овсяной каше. Одевшись, выхожу. Двор пуст: кто в отпуску роет огород, кто преет на труде. А я иду пировать сообразно близкому леску, перед соснами посиживать, как бы в холодном гроте. Из этих райских кущ, готовых к сентябрю, только всё-таки ещё состоятельных птичьим пеньем, на прошедшее своё в дни августа гляжу без каждой горечи, а также даже с умиленьем. Костёр моих обид теснее сгорел дотла а также удобрен золой великий участок сада. Мне видится сейчас, что жизнь моя ясна, что всё в ней полезно а также лишь этак, как следует. * * * Как ценные презенты, преследую крайние лучи. Только мне бездействовать в осеннем саде сейчас рекомендуют докторы. Смотрю в небесную бездну мало даже сам никак не собственный – ведь никак не сообразно собственному почину шуршу тут палою листвой. А также потому еще реже посещаю в этой красе. Повадки на первый взгляд всё те же, правда предлоги теснее никак не те. * * * Нашел вирши – их писал я лет 10 обратно. Ах какой-никакой был тогда юный рифмоплётский задор! Оказалось, но, что мой романтичный парус – наверное обыденный, только совсем раздувшийся пафос. А также никак не то чтобы я с той прелестной поры поостыл, а также никак не то чтобы сделался создателем очень обычным, а также никак не то, боже мой, чтобы стал я фигурой удачной, однако желая бы о прошедшем осуждать выучился с усмешкой. УТРО Киска цапнула за пятку. Я пробудился. 7 утра. Приучить её к распорядку мне теснее издавна пора. За стеной слышны забавы, звуки суетных потех. Всё на свете в следствии женщины – жизнь а также погибель, а также хохот, а также грех. Строго каркнула каркуша, а также ещё, ещё позже. Сообразно коробке из картона руководит киска коготком. Во дворе внизу пес подняла в один момент лаянье – ждала как будто знака: три-четыре, начинай! Утомилась, истеричка. Опять я закрыл ока. Загудела электричка, завизжали тормоза. Внезапно как бухнет где-то вблизи – как будто бы наш терем насквозь продырявило снарядом… Как говориться, утро началось.
Теги: Миша Синельников , Максим Лаврентьев , Андрей Шацков , Александр Хабаров
