Евгений Водолазкин никак не отыскивает ответы на инновационные вопросцы
«ЛГ»-ДОСЬЕ Евгений Германович Водолазкин — прозаик, литературовед. Родился в 1964 году в Киеве. Закончил филологический департамент КГУ им. Т.Г. Шевченко. В том же году поступил в аспирантуру ВУЗа российской литературы АН СССР (Пушкинский Терем), в Отдел древнерусской литературы, возглавляемый академиком Д.С. Лихачёвым. Опубликованный в 2009 году роман Водолазкина «Соловьёв а также Ларионов» вошёл в шорт-лист премии «Большая книга» (2010). Последующий роман, «Лавр», был удостоен этой премии в 2013 году, еще получил премию «Ясная Поляна» а также премию конвента «Портал». Живёт а также работает в Санкт-Петербурге.
– Не так давно в передаче «Воскресный пир с Владимиром Соловьёвым» некоторый южноамериканский беллетрист на вопросец: «Чего Запад желает от Рф?», никак не моргнув оком, ответил, что задача Запада – высвободить Россию от «византийства». Чем, по вашему мнению, Западу препятствует (либо никак не препятствует) русское «византийство»?
– Никак не знаю, о каком южноамериканском беллетристе идёт стиль, однако остаётся только повеселиться, что «миссию Запада» описывает никак не он. Вообщем, Запад, сообразно моим надзорам, занят в большей степени собой, и основные его «миссии» носят врождённый нрав. Относительно самого выражения, то оно указывает безусловное недопонимание создателем хода европейской летописи. Европейская цивилизация владеет 2 равнозначащих крыла – восточное (византийско-русское) а также западное (римское). В одни исторические периоды доминировал Запад, в остальные – Восток. Временем восточного доминирования обусловлено, а именно, историческое заключение князя Владимира о крещении Руси. Кроме обстоятельств провиденциальных, его византийский отбор был связан с чётким осознанием такого, что в X веке Византия была неоспоримой сверхдержавой Средневековья. Есть 10-ки образцов такого, как Рим одалживал константинопольские историософские а также богословские концепции. Необходимо понимать, что «византийство» – неотъемлемая часть европейской культуры. Человеку поверхностному она, в сопоставлении с западноевропейским наследством, может появиться наименее яркой, однако беспристрастный а также благожелательный взор обязательно увидит в ней нескончаемую глубину. Возделываемой сейчас идеологии глобализации тяжело свыкнуться с этой глубиной (приведение только к единому знаменателю никогда никак не посещает глубочайшим), а также она вымышляет для себя каждые «миссии». Однако водораздел тут идёт никак не сообразно полосы Восток–Запад, он пролегает в человеческих сердцах, которые бьются по-всякому даже на одной улице. Я знаю почти всех западных людей, которые в розысках ответа на свои вопросцы всё чаще обращаются к русскому эксперименту, сначала – к российской литературе.
