Результаты пражского схватки впечатляли: 104 пушки, 3 пленных генерала (Мейн, Геслер, Крупинский), 500 пленных офицеров. Генералы Ясинский, Корсак, Квашневский а также Грабовский погибли в поединку. Добыча у боец была никак не та, что в Измаиле. Завладели много лошадок, каких позже довелось продавать за гроши этим же пражским жильцам.
24 октября Суворов строчит Румянцеву одно из самых узнаваемых собственных коротких а также выразительных донесений: «Сиятельнейший граф, ура! Прага наша».
В Варшаву сообразно указу Суворова войско вступала с незаряженными ружьями в 8 часов утра 29 октября. Было приказано даже никак не ответствовать на вероятные провокационные выстрелы из домов. Российские колонны вступали в польскую столицу перед звучную музыку, с развёрнутыми знамёнами. В хвосте первой колонны ехал Суворов. Представители городского магистрата вручили ему ключи от городка а также хлеб-соль. Суворов поцеловал ключи, возблагодарил Господа, что в Варшаве никак не довелось проливать свою кровь а также передал ключи Исленьеву, собственному дневальному генералу. Он целовался с панами из магистрата, почти всем пожимал пакши, был взбудоражен а также гостеприимен.
Вот этак а также уничтожаются страны – опосля быстрых походов, кровопролитных схваток, опосля муторных переговоров а также жарких рукопожатий с поцелуями.
Державин напишет о Суворове: «Шагнул – а также королевство покорил». Правда, за бессилие а также за распри бьём: служба у нас таковая.
Рассуждая о нравственном состоянии суворовских войск (а эта неувязка условно Праги а также Варшавы поднималась на щит оппонентами Рф аж с 1794 года!), Денис Давыдов писал: «Во время штурма Праги остервенение наших войск, горевших местью за изменническое избиение поляками друзей, достигло последних границ. Суворов, вступая в Варшаву, брал с собою только те полки, которые никак не занимали этой главного города с Игельстрёмом в эпоху вероломного побоища российских. Полки, более тогда потерпевшие, были оставлены в Праге, чтобы никак не отдать им варианта удовлетворить своё мщение. Этот поступок, о котором почти все никак не знают, довольно говорит в выгоду человеколюбия Суворова». Это истина, пражское избиение изготовило на Суворова такое ощущение, что боец никак не хотел возобновления ожесточенного избиения поляков. Сообразно почти всем показаниям, Суворов сто раз высказывал ублажение бескровным занятием Варшавы а также даже со слезами на очах ориентировал на развалины Праги, не хотя возобновления сходственного.
