Наиболее катастрофического, антинародного, массового лжи, чем ересь майданного сумасшествия, Украина, возможно, никак не знала за всю свою историю. Сотки тыщ, миллионы людей повели себя, как детки со спичками на ящике снарядов. Только как мне видится, что много этих «детей» были всё же никак не наивными простачками, а капризно-расчётливыми «плохишами», каких инновационная прозападная Украина развивала таковыми достаточно длинно. Только при всем этом они остались либо по-детски наивными, или совсем глуповатыми в собственных неуёмных, загребущих — красивое украинское словечко! – хотя и несбыточных, планах а также голодах…
Кем же нужно существовать, чтобы уверовать в чокнутую басню, что Европа, веками захватывавшая состоятельные украинские земли, истреблявшая наших людей, посягавшая на отцовскую веру, ассимилировавшая местную культуру, теснее присылавшая сюда собственных «евроинтеграторов» на гитлеровских танках, внезапно захотела изготовить райской жизнь скудной, заблудшей а также разграбленной былей УССР?..
Пройдут годы, только память всё одинаково станет ворачиваться к ужасным февральским дням этого удавшегося, на беду, переворота. Чудовищно мерзкими остаются двойные стандарты Запада. Вице-президент USA сообразно телефону уверял легитимного президента: «Ради господа, никак не используйте силу!» Сейчас хлопья человеческих тел разлетаются от взрывов на украинском юго-востоке… А что глобальная «демократия»? Безмолвствует? Отсутствует! Выгораживает! Поддерживает!
Прошлей Украины более недостает. Её теснее а также никак не быть может. Майдан стал спусковым крючком для самоубийства минувшей Украины. Вообщем, суицидальные веяния были заложены ещё на рубеже 80–90-х. 20 3 года марионеточные власти Украины водили послушную политику самоуничтожения народа. Перед жёлто-синей вывеской «свободы» а также «возрождения».
Майдан – ревизорский выпал. В данный момент – агония. Кто выручилёт? Когда выручилёт? Выручилёт ли?..
Какой-никакой тяжёлой, страшной была та зимушка. Господи, как хотелось пробудиться а также освободиться от этого ужаса. Уверить себя, что всё рассеется с первыми лучами солнца… Однако…
Битва несёт с собой удушливое чувство смертельной тягости, она когда-то непостижимо чувствуется душой, всем естеством. Хоть закрой ока, никак не выходи на улицу, никак не гляди в телеэкран, газеты, веб… Мне по сих времен больно глядеть даже на снимки сожжённого Крещатика.
