…Каждодневные изматывающие допросы, запросы общественного признания в шпионаже, унижения, телесное принуждение, обыски, погромы – эта вахканалия длилась некоторое количество месяцев. Только теснее чувствовалось, что трагическая развязка совершенно вблизи. 19 июня 1967 года «цзаофани» увезли Ли Лисаня из дома в безызвестном направленности. Через день хунвейбины доставили Елизавету Павловну на еще одно «собрание борьбы», вслед за тем же нежданно для никак неё оказался а также Ли Лисань. На протяжении трёх часов от их – теснее в тысячный раз! – требовали признаний в связях с иностранными разведками, шпионаже а также т.п. Из строения вывели вкупе, посадили в одну машинку, только среди пути остановились, отдали приказ Елизавете Павловне выходить.
«Я пробовала возражать, только меня дерзко оборвали. Ли Лисань успел лишь пожать мне руку а также заявить: «Береги себя!» Я вышла… Это была наша крайняя встреча, маленькая а также немногословная. Крайнее разлука – на этот раз навеки».
Лишь практически через 10 лет Татьяна Павловна выяснила, что Ли Лисаня никак не стало теснее через 3 дня опосля их крайней встречи. Сообразно официальной версии, в какой она по сих времен сомневается, он покончил с собой, приняв огромную дозу усыпительного.
Через день опосля ареста Ли Лисаня пришли а также за Елизаветой Павловной. А далее – на 8 лет – одиночная комната в «китайской Бастилии», тюрьме Цинчэн, в каком месте содержались более опасные политические законопреступники. Изнуряющие ночные допросы, продолжающиеся практически до рассвета, неосуществимость днём даже лечь, это воспрещалось тюремными правилами – остроглазый око наблюдателя преследовал горячо, полуголодный паёк… Как всё это разрешено было перенести, мне по сих времен почему-то. Я сто раз пробовала выспросить об этом Елизавету Павловну, только она никак не слишком обожает такие вопросцы. Истина, единожды внезапно поведала, что через решетчатое окно камеры, перед самым потолком, было следовательно древо. Оно распускалось весной, зеленело летом, осенью скидывало листья – сообразно нему Татьяна Павловна определяла, какое время года на дворе. Древо это стало единственной ниточкой, связывающей её с активный жизнью.
Опосля тюрьмы Елизавету Павловну ждали ещё 3 с половиной года ссылки в глуховатый китайской периферии, а также лишь в декабре 1978 года, когда к власти пришли любители Дэн Сяопина а также политическая амуниция в Китае грубо поменялась, ей разрешили возвратиться в Пекин. С этого момента наступает ещё одна её жизнь, совершенно теснее иная.
