Продолжаем изображать читателям литературу различных областей Украины. Российские поэты-харьковчане хотя и различаются «лиц необщими выраженьями», только а также при пристальном вчитывании обнаруживают некую южно-русскую мировоззренческую общность, даже аксессуар к некоей особой традиции. Эта разновозрастная созвездие так необыкновенно а также внушительно представительствует за российский Харьков, что неким пристальным наблюдателям даже дозволяет именовать сейчас Харьков одной из столиц современной российской поэзии. Эти имена полностью знамениты в литературном мире, создатели широко публикуются в толстых литературных журнальчиках Рф а также зарубежья, антологиях, альманахах, часто участвуют в литературных фестивалях. В их стихах мы слышим беспокойные ноты сегодняшних беспокойных времён Украины. Владимир ВАСИЛЬЕВ Родился в 1948 г. в Харькове. Закончил Харьковский автодорожный ВУЗ, работал инженером-конструктором. Лауреат литературных премий. Создатель 5 книжек стихов а также одной — прозы. Лауреат XXVIII Всероссийского Грушинского фестиваля авторской песни. * * * Поезд наш выбивался из видеографика А также на станции стал главный, Над высокою кучею гравия Раскорячился кран козловой. Электричка проехала встречная. На погрузке стоял товарняк. Завели перекличку диспетчеры – Люди с вёдрами на головах. Я от скукотищи глядел расписание, Рассуждая про то, как пиит Постоянно своё положение Переносит на любой объект. Путеводица уборку затеяла. Завизжало перед тряпкой стеклышко. Кран поехал, лебёдка заблеяла, Ковш на гравий свалился тяжело. Над пологими лысыми склонами Ветр маревый развеивал отпечаток. А также цыганка пропёрла вагонами С гороскопом на тыщу лет. * * * В голове, сходственно шуму, Никак не унявшаяся болезнь. Оберегала маманя шубу. Шубу бесшумно ела моль. Ела, ела – никак не доела. Улетела в те края, В каком месте глава мамани напевала, В каком месте летала а также никак не тлела Шуба новая ея, Ненавидя моль-заразу, Мехом шёлковым густа, Никак не надетая ни разу, Непорочна а также чиста… Мне а также свеча – собеседник. Только бы мечта отлегла, Как по дней собственных крайних Мать шубу оберегала. * * * В новогодние празднички Пред натиском вьюг Все бушлаты а также ватники Отходят за круг Циферблата вселенского, Чтобы, смотря на снег, Выслушивать песню Ленского Через разряды помех. Средь снегов а также блистанья Прочно спаянных льдин, Среди мироздания Репродуктор один. Стала вьюжная конница У замёрзшей реки. Двое медлительно сходятся, Бесшумно взводят курки… Ира ЕВСА Родилась в Харькове. Закончила Писательский ВУЗ. Создатель 11 поэтических книжек. Лауреат литературных премий. * * * В каком месте он, с надмирным собственным совершенством, реализующий большое в маленьком, провинциал, что живёт на бесценок, нас подкупающий нескончаемым смущеньем, ребяческой ухмылкой, заметным смещеньем ума в сторону кроткой души? В каком месте он, с ореховым тортиком в коробке а также с беспокойством о божьей коровке – никак не тяпнуть бы, смахнув случайно; перечисляющий, как будто ботаник: это – пустырник, а вблизи – татарник, синеголовник, пырей, молочай. С ним желательно пойти за грибами; дубиной сухую листву разгребая, полемизировать о Мятлеве (обожает, чудак!); печку расплавлять опосля прогулки; в розысках некоторой свещенной шкатулки взлезать со свечкой на дачный чердак. С ним желательно – в разведку: никак не выдаст, помня, что совесть никак не шьётся на вырост; станет тянуть по крайней черты. Как неуклюж! За обедом рукой чашку цепляет… Только имеется в нём такое, что перейти никак не дозволит на «ты». С ним отлично! Только его никак не позвали в нашу эпоху, в каком месте, вообщем, едва ли уцелел бы: всяк – хамоват, деловит, всяк за дверьми с ненавязчивым кодом… Вот он а также сел на скамью пред входом, шляпой накрылся а также вымер как разряд. * * * Светлане Кековой Вслед за тем, в каком месте не так давно оравы топали, только семафор мигает плоско. Снег воспринимает форму тополя, машинки, хлебного киоска. Неужто высь открыла клапаны потом, чтоб, двигаясь к ограде, проваливался всеми лапами пёс на вечернем променаде? Снег воспринимает форму строения в кариатидах, слухах, сплетнях, в каком месте продолжается скрытое свиданьице любовников сорокалетних. Какой-то из них часы нашаривает, беспокойно прислушиваясь в то, как 2-ые перед ребром пошаливают, чуть-чуть обгоняя в сроках… Снег воспринимает форму городка, в каком почивает перед ласковой стружкой бомж, падающий от голода, однако жажду утоливший жужкой. А белоснежное растёт а также умножается, создав, разглаживает складку. В ночи посверкивают ножницы, за прядкой состригая прядку, как как будто – беженцев никак не терзая допросом, ворот никак не запирая – цирюльня трудится плавучая за кучевыми тучами. и другие, что вычтены, обижены, чьи обезличены приметы, сейчас, как рекруты, острижены а также в чистое переодеты. * * * Никак не плачь, лакай собственный суп. Висит на волоске зимушка. Чумазый март скатился сообразно перилам а также мышцы напряг в решительном броске, рискованном, как уныние японцев сообразно Курилам. А также капает с веток лазурный корвалол, в хозяйских погребах подтоплены соленья. Однако утро кричит парламентом вран, коему плевать на беды народонаселения. Высотный монстр из-под набрякших век взирает, сон стряхнув, однако отоспавшись, едва ли вмещая более душ, чем считает ЖЭК: на чердаке – бомжей, крысиный полк – в подвале. А здесь ещё а также ты, наркокурьер хандры, роняющий слезу в рассольник раскалённый. …Что, нежели на свет – всяк из собственной дыры – мы повыползти решим расхлябанной колонной, выращивая, как на дрожжах, терзая гулом слух, насытившись брехнёй верховного паяца, так как (как произнес один мятежливый запах) живущему в аду чего ещё опасаться? Станислав МИНАКОВ Родился в 1959 г. в Харькове. Закончил Харьковский ВУЗ радиоэлектроники. Лауреат литературных премий. Создатель книжек «Имярек» (1992), «Вервь» (1993), «Листобой» (1997), «Хожение» (2004), «Невма» (2011), «У ограды Белоснежна града» (2013) а также др. БАРВИНОЧКИ прижились мои барвиночки на могилочке отца приупала на ботиночки родовая землица в каком месте лежат мои кровиночки посижу правда рассужу я теперича барвиночки деду также посажу ай минашечки вы миначки минаковская семья прижились мои барвиночки приживуся тут а также я Камышек Песенка калики Стоит наш батюшка на камушке, Перед кровом леса – как во храмушке. Как столп, как крест, как Выручил на кровушке. А также «Богородицу» сообразноёт. Стоит наш батюшка, наш дед, Прибывает к дедушке медведушка Сухарика чувствовать, хлебушка, В ладошку мокроватый нос суёт. Ай, свиристят, щебечут, цвенькают Пичуги. А также пеньки с опеньками Обсели, а бельчата спинками У старцевых мелькают ног. Пусть распрострилось зерно змеево, Крепчает ремесло лиходеево, – Правда чудо удивительное, Дивеево, Намолено посреди дорог. А с дедушкою – Божья Матинка! А также, подарком что поясница горбатенька, За грешников молися, батюшка, Господень умаляя ярость. Когда б у старика Серафимушки За всю за Русь задолбало силушки Молиться, никак не смыкая крылушки, – 2 века как будто тысячу днев! В каком месте веют промыслы бесовския, Вслед за тем рыдают ангелы Саровския. Только живы серафимы русския, Покров – их по поры скрывает. Повырастала снитка-травушка, В каком месте стынет борушка-дубравушка. Хоть отсутствует такого на свете камушка, Правда батюшка на нём – стоит. СОН ВОЕВОДЫ Я Сумы проспал, я опомнился в Сумáх, кричавших, что ржавая гайка. Упавшее сердечко стучало впотьмах: «Нэгaйно, нэгaйно, нэгaйно»*. Что мает, имает меня на боязнь, играет в ночи, как нагайка? Этак – одним махом, в один момент, немедля, внезапно: «Нэгaйно, нэгaйно, нэгaйно». Ахтырка, ах, ты-то, чернея, как нефть, заржавела либо заржала? Как как будто регочут, снося меня в неть, Ягайло, Скрыгайло, Жаржайло. А также скрежет, а также разрезает, а также гложет, а также лязг, а также фары, а также гвалт бесовский. Литвин, галичанин дерзкий а также лях затеяли грай похоронный? 3 чóрта – 3 ражих, 3 рыжих чёртa пролаяли, как будто над прахом. Однако я никак не окончен! А также навряд ли черта отчерчена слухом а также ужасом. Я российский бы изучил лишь за то б, что в нём – благодатная держава, за то, что Солоха, грызя Конотоп, от российского – кукиш вкусила. Никак не чувствовать, никак не созидать, слыхом не слыхать, никак не вытерпеть нэгайной а также дерзкой их воли. Скажи, Богодухов, а также Харьков, ответь: доколе, доколе, доколе? _____ * Нэгaйно (укр.) – немедля. НОВАЯ ПОХОДНАЯ ПЕСНЯ СЛОБОДСКИХ ПОЛКОВ Ю.Г. Милославскому Ветерок развевает знамёна, за рекой полыхнула заря, а также на Запад уходит колонна от Покровского монастыря. Сообразно Полтавскому шляху, на Киев командиры пехоту ведут. Это наши полки слободские за победой на Запад идут. Наши жизни, боец, никак не бесполезны, так как написан у нас на хоругви родственной на красноватой образ настоящий – Харьковский Выручил! Преисполнена воли а также стати, осенённая с горних высот, Озерянскую Божию Матерь Мерефянская спира несёт. А за ней с чудотворной Песчанской выступает изюмский отряд, Чтобы нечисти ханской а также панской пресечь пошлый парад. Эй, раздайся, мерзотина злобная! Это определенная явь, но не сон: вкупе с нами идут – Николаев, Севастополь, Донецк а также Херсон! Поднимайтесь – а также Ворскла, а также Уды, встань, люд, от Сулы по Донца, супротив колдуньи а также супротив иуды, у которого нету личика! Мы никак не кинули отчую славу а также над Лаврою свет милый! Постоим за Луганск а также Полтаву, за оскверненный Киев непорочный! Погляди-ка: над хатой саманной, в белоснежном небушке, с голубым крестом наш вестник, Андрей Первозванный, на неприятеля указует перстом! Для бойца отсутствует погибели бесполезной – так как написан у нас на хоругви родственной на красноватой Образ настоящий — Харьковский Выручил! Андрей ДМИТРИЕВ Родился в 1972 г. в г. Доброполье Донецкой области. Закончил департамент журналистики Киевского муниципального института. Лауреат премий им. Б. Чичибабина (2004) и др. Создатель книжки «Сторожевая элегия» (2004). ПОГРАНИЧНОЕ Положение Мы поглядим ещё, чья бумага подольше вытерпит, позднее сгорит. Я убегу из-под вашего флага. Соскочу с безнадёжных орбит. Этак а также брызжет слюной с никотином, издавая затяжной рык, администрация фригидная с «гэ» фрикативным. Этак а также вырвет мой богопротивный язык. В огороде пасутся дебилы, дядьки в Киеве пойдут с ума: «Убирайся в свои Фермопилы! Заскучала твоя Колыма…» А также угрожают из динамика в спину, что моей тут никак не станет лапти. Этак а также ожидают, что копыта откину – а также припишут чужие долги. Это мы проходили: в 2 счёта приучали себя к бедности, а спартанцы сообразно кружку почёта ворачивались домой на щите. К Фермопилам давай, к терриконам, в каком месте копьё по звезды достаёт, в каком месте мешать волчьим законам соберётся никак не более трёх уста – дармоедов наскочить, мародёров (для прикрытья – отечества дым), в каком месте подпишутся триста шахтёров за меня. А тогда – посмотрим. * * * Это шахтный ствол, это клеть дрожит. Это я опускаюсь, разинув уста, в горном деле тёмный, что уголь, – услыхать струенье подземных вод. Нам – достаточно Пруста посреди зимы. Нам бы – только боярышника кустики… Только придём к шахтёрам – умолять в долг, исчерпав лексические пласты. Чтоб, когда им произнесут: «Всему хана. Трепыхаться далее – какой-никакой резон?» – коногонки луч натыкался на невыносимый угольный горизонт. Это мой Вергилий, седоватый шахтёр, сапогами чавкая, месит грязюка, воспевая лаву а также транспортёр, только мужскою рифмою обходясь. Горнякам знаком ядовитый газ, а также взрывная взвесь распирает грудь. Я желал бы с ними отыскать лазейка, улизнуть отседова – куда-нибудь. А также когда всё будет огнём пламенеть, их чумазый архангел проявит горячность – на поверхность где-то поднимут клеть: …а также краскаёт боярышник, этак а также существовать! * * * Ночь полностью ориентальна. Никак не сподобился Синдбад в золотых садах шайтана утянуть верный гранат. Промахнулся с непривычки. Опьянев ряженую гадость, прёшься к чёрту на кулички – в непроглядную Рогань. Всё значит некрасиво в неразборчивой ночи. Прослушивай здравый абсурд таксиста, утвердительно мычи. Пререкаться напрасно – говоришь как со стеной, что вплоть до Хорезма необходимо ездить за супругой. Подтормозить у магазина с пиететом попроси. Ночь максимально аллюзивна в этом радиотакси. Мерзкой отравой я нисколечко никак не согрет. Недостает пакши со мною правой! От ментов охраны отсутствует! Им ни прохладно ни горячо в эти поздние часы… Необходимо ездить мимо сада, мимо лесополосы. Ночь размыта, иллюзорна. Слёзы опьяненные сморгни: как гранатовые зёрна – габаритные огни. Ночь беззвёздна, бесплатна, непременна – спереди… У друга подъезда просыпайся – выходи. Дверью хлопаешь – реплика: «Закрывай… нежнее дверь!» Ночь – практически из Фицджеральда. Только никак не тут а также никак не сейчас. Возвращение Синдбада. Чутко дремлют супруга а также дочь. «Где ты шастал?» …Всё как следует. Вот а также замечательно. Ночь как ночь. Анна МИНАКОВА Родилась в 1985 г. в Светловодске Кировоградской области. Закончила Харьковский государственный институт искусств сообразно классу фортепиано. Лауреат литературных премий. Создатель книжек «Золотая зола» (2000), «Дорогое моё» (2002), «Ода радости» (2004), «Сны стеклодува» (2011). * * * В тех краях, в каком месте мы были с тобой, слышен клёкот земли лазурный, слышен пересвист возрастающего клёна. А также когда нас поймут мороза, никак не заснём, а вернёмся туда, непременно а также определённо. Ежели мокроватые сны подгонять, то любимой земли никак не выпить. Кровотoчит, только светится царапинка. Вслед за тем привязчивый сахар песка мне понятен а также глина недалёка. Либо я никак не полностью чужестранка? Это нам, дуракам, подают неумытых башмак комфорт, платьица лёгкие, птичьи манишки, а также зелёсвежеиспеченный щёкот травки, а также полдневный шум головы, а также стихотворцев юродивых книги. Я к тому завожу данную стиль, что теснее никак не объять, никак не сохранить тех, кто райской напился водицы. Только никак не станем, любимый че, друг у друга плакать на плече, потому что это ли нам понадобится. Друг грустный, никак не нам ли пора чёрный снег уметать со двора а также проглатывать никак не вершки, а коренья? Чтобы что-то в чрево потекло, обращая земное тепло в неземное какое горенье. * * * я хочу чтоб постоянно росла звездочка над твоим неразговорчивым окном чтоб стучали шумели постоянно поезда а также тянулись непрерывным волокном из отдалёких а также нерастворимых краёв давнопрошедших ребяческих краёв в каком месте жуков отыскал а также встречал муравьёв а также апостолов а также воробьёв а также летели апостолы в белоснежных плащах как будто перистые облака усмехались просто говорили «прощай» Тимофей Иоанн а также Кривизна пропадали в дыму за дорожной чертой в каком месте растут полевые цветочки… я хочу чтобы ты никогда ни за что я хочу чтобы ты чтобы ты… * * * Я буду в этот день твоя либо никто, возлюбленная либо заплаканная насмерть. Я кутаюсь, ряжусь в дырявое пальтецо, а также спутники мои – маразм, озноб а также насморк. Дырка в моей груди ещё никак не зажила. Одним тобой была а также буду уводима. Я без тебя пуста, темна а также тяжела, с тобою – весела, ясна, неодолима. Побудь со мной ещё, ещё-ещё-ещё – вплоть до темна, заката золотого, вплоть до ясна. Когда предъявят счёт, я буду ко всему фактически готова. А также от меня себя отучить никак не берись – никак не хватит ни ума, ни мороза, ни силы. Гляди, мои слова сообразно свету разбрелись говорить про то, как я тебя обожала.
Теги: поэзия , Украина , Крым
