«ЛГ»-ДОСЬЕ
Юрий Александрович Беликов — пиит, журналист. Родился 15 июня 1958 года в городке Чусовом Пермской области. В 1980-м закончил филологический департамент Пермского муниципального института. Создатель четырёх книжек – «Пульс птицы», «Прости, Леонардо!», «Не такой» а также «Я быстро из облака выйду». Владелец Гранпри а также звания «Махатма русских поэтов», лауреат литературных премий: имени Павла Бажова, Алексея Решетова а также Антона Дельвига. Основоположник трёх поэтических групп – «Времири» (конец 70-х), «Политбюро» (конец 80-х) а также «Монарх» (конец 90-х). Фаворит движения «дикороссов» а также сочинитель книжки «Приют безызвестных поэтов». Вступал в редколлегию журнальчика «Юность», был собкором «Комсомольской правды», «Трибуны», спецкором «Труда». Вирши, не считая периодики, публиковались в антологиях «Самиздат века», «Современная беллетристика народов России», «Антологии российского лиризма. ХХ век», «Молитвы российских поэтов», «Гениальные стихи» а также др. Включены в антологию «10 веков российской поэзии» Евгения Евтушенко. Награждён орденом Велимира «Крест поэта» а также орденом Достоевского 1-й ступени. Живёт в Перми.
– Как пиит ты печатаешься с 1975 года, другими словами без небольшого 40 лет. Это наиболее чем приличный срок. А насколько только написал за это время? Ну, скажем, ежели издавать совершенное, на данный момент, скопище стихов а также поэм Беликова, – насколько выйдет томов?
– Ежели стиль про «солидные срока», как говорят у нас на Урале, то вопросец твой лучше завернуть на 180 градусов: «Сколько лет ты никак не печатался? А также насколько ты никак не написал?!» Немало никак не написал. А также эти «градусы» для моего поколения теснее принципиальны. Мы – детки тьмы, безмолвия. Знаешь, какое у меня наиболее любимое рукоделие? Безмолвствовать. Посиживать на брёвнышке у реки а также прислушиваться в говор воды. В Чусовом терем у нас стоял вблизи с бором. А также вот ты бродишь сообразно бору ежедневно. Вирши читаешь деревьям. Да-да, это 1-ые мои а также, быть может, фаворитные слушатели! В один красивый либо страшный мгновение время ощенилось нами, а также мы теснее начали прозревать а также попискивать. Вдруг – удар сапогом: «А пищите-ка вы в утробу вашей мамы!» А наша мама – мгла. А также вот мы стали к ней свыкаться. Изъясняться – теневыми метафорами. Когда люди читают никак не стихотворение, а малость от него. Только чем ниже солнце, тем малость длинней. А солнце в Рф практически постоянно низкое. Почему у меня недостает недостатка света. Его чувствуют те, кто привык к свету вначале. Ну-ка отыми у их авансцену! А тьму никак не отнимешь. А также мне в ней очень свободно. Никак не печатаюсь? Никак не звучу? А также хорошо. Потому у меня такие огромные паузы меж выходами книжек: меж «Прости, Леонардо!» а также «Не таким» – разрыв в 17 лет! А только – четыре книжки. Ещё в 20-летнем возрасте я принял типа клятва: «Задушить в себе бесчисленные колокольчики малого воодушевления, чтобы сформировать уединенный Царь-колокол!» Как говориться, что позволительно слэмоистам, никак не позволительно «дикороссам»…
