Опосля угнетения Кронштадтского восстания Субоцкий был ориентирован в Симбирск. Вслед за тем он возглавил губернскую газету а также губполитпросвет. Однако теснее в следующем году сообразно постановлению УК РКП(б) его возвращали в армию а также назначили редактором газеты Столичного военного округа «Красный воин».
Позднее партия решила, что маленький чекистский эксперимент Субоцкого наиболее важен, ежели его журналистские возможности, а также осенью 1922 года он был ориентирован в Самару в качестве члена коллегии Военного суда Приволжского военного округа. А теснее из суда Субоцкий в конце 1923 года попал в Военную прокуратуру. Поначалу он стал заместителем военного прокурора округа, позже пошёл на поднятие а также к 1937 году дослужился по должности ассистента Прокурора СССР а также ассистента Главенствующего военного прокурора Красноватой армии – руководителя отдела Основной военной прокуратуры.
Синхронно с чекистско-прокурорской деятельностью Субоцкий занимался еще литературной оценкой. Как телепублицист он особенно никак не сиял, однако некий организаторский дар у него определённо имелся. Неслучайно в 1931 году его ввели в управление ЛОКАФа.
Но ЛОКАФ, как а также большая часть остальных писательских сообществ, скоро погряз в сварах. Практически все фавориты литературных сортировок дрались за местечко перед солнцем а также не в такой мере только задумывались о самой литературе. «Такое ничтожество, – заявил о всех этих выскочках в письме Валерии Герасимовой Борис Левин. – Это элементарно забавно – вот сбор жалких а также бездарных управляющих из прежнего РАПП. Мы многое с вами лицезрели, помните, крайнее время, даже говорили про то, что желательно, ежели ЦК их разгонит». Неслучайно в писательских кругах участились дискуссии про то, что превосходнее существовать индивидуалистами, пристать к какой-либо сортировке либо сотворить единый альянс. На этой волне управление ЦК выступило за творенье общеписательского колхоза, то бишь Союза писателей. Оставалось отыскать мощных орговиков. Вдруг очень кстати подвернулся Субоцкий.
Прежний работник ЦК ВКП(б) Валерий Кирпотин теснее на склоне лет упоминал: «Лев Субоцкий писал опас а также критико-агитационные статьи на литературные темы. Потому я пригласил Льва Субоцкого в Оргкомитет на обязанность организационного секретаря. Он был честолюбив а также никак не желал прекращать совершенно с прокуратурой, в какой работал длинно а также в каком месте имел 2 ромба, другими словами генеральский чин. Если посмотреть с другой стороны, ему никак не хотелось опосля закрытия ЛОКАФа прекращать с литературной организацией. Он пошёл на предложенную ему работу в Оргкомитете сообразно совместительству, как я в своё время в ЛИЯ ЛОКА. В качестве оргсекретаря он а также находился на вечере у Горьковатого (20 октября 1932 года. – В.О.) Моё предписание завести его в Оргкомитет на одинаковых со всеми полноправными членами имело определённый значение. Это предписание обязано было обессилить ощущение от возвращения напостовцев в управляющий центр литературной жизни. Это сообразили все присутствующие. Сообразил а также Сталин. Он стал поочерёдно спрашивать присутствующих писателей. Начал с Горьковатого: «Алексей Максимович, ваше известие к предписанию друга Кирпотина?» Тот ответил неопределённым междометием а также неопределённым пожатием плеч. Все другие, не считая Авербаха а также Киршона, отдали положительный протест. Сначала ноября членство Субоцкого, также Авербаха, Ермилова, Киршона было оформлено на заседании Президиума Оргкомитета» (В. Кирпотин. Сверстник стального века. – М., 2006).
