Лауреат «Мао Дуня» (2011) Чжан Вэй еще проверяет воздействие Астафьева на своё творчество, что сначала имеет место быть во взаимоотношении человека с природой а также в раскрытии добронравной темы. Он именует «Царь-рыбу» одним из наилучших творений литературы а также считает, что эта книжка оказала довольно огромное воздействие на китайских писателей новоиспеченого медли: «Вся книжка схожа на протяжную песню, на долгий вздох, кой длинно никак не пропадает в ночном небе… Темы тут никак не новейшие, всё мастерство в ярких красках, в сочных звуках а также рифмах… Поэзия Астафьева оставила за собой незабываемый отпечаток в современности».
В ранешних рассказах Чжан Вэя, написанных в конце1980-х годов, к примеру, «Приморский ветер», «Сентябрьская басня», конкретно по-астафьевски установлены добронравные темы, что, основным образом, имеет место быть в авторской позиции сообразно отношению к этак нарекаемому антропоцентризму, в тревоге а также озабоченности искренним кризисом а также нравственной деградацией человечества, которые являются прямыми последствиями научно-технической революции.
Лауреат «Мао Дуня» (2000) писатель-тибетец А Лаянье в одной разговоре напрямик говорит о собственной привязанности к Астафьеву, нарекая крайнего собственным «духовным отцом». Вправду, в неких ранешних рассказах китайского писателя явно заметен астафьевский отпечаток – от сходства заглавий по проблематики. К примеру, рассказ «Скачут как жеребцы белоснежные горы» совсем припоминает «Сон о белоснежных горах» из «Царь-рыбы», а в рассказе «Исчезнувший лес» осуждается потребительско-хищническое положение человека к природе, как а также в «Царь-рыбе».
Литературное воздействие 1-го писателя на иного – действо трудное, потому тяжело найти, как велико действие В. Астафьева на китайских писателей новоиспеченого медли. Но несмотря на все вышесказанное ясно одно: почти все из их переняли у Астафьева никак не какие-то конкретные художественные приёмы, а творческую теорию, философскую идею, эстетическую ориентацию а также т.п. Недаром странный беллетрист Лю Синлун именует «Царь-рыбу» «каноном восстановления деревни» а также «деревенской библией», так как он чувствует в повествовании неисчерпаемую влюбленность а также огромную тоску писателя сообразно собственной близкий селе, сообразно собственной маленькой отчизне.
Нужно отметить, что «Царь-рыба» воспринимается в Китае не столько с восхищением, однако а также критически. Посреди таковых воззрений особенно выделяется эссе «Раздумья опосля чтения «Царь-рыбы» известного китайского писателя Ван Сяобо. Он поначалу приподнято расценивает книжку со стороны содержания (мораль, человечность а также т.д.), именуя её «превосходной книгой». Однако критически откликается о художественной форме, полагая конструкцию творения «рыхлой», что, с его точки зрения, является «результатом невнятной логики автора». Мировоззрение Ван Сяобо полностью правосудно. А также сам Астафьев также это осмыслил а также опосля выхода книжки был теснее недоволен «Царь-рыбой», сам нарекал её «неровной книгой», говорил, что она «плохо организована, отсутствует целостности», потому что в ней «замысла единого никак не было». Потому он романом «Царь-рыбу» никогда никак не именовал а также поставил подзаголовок: повествование в рассказах.
