Со стратегией поведения у Ганиевой а также действительно всё примечательно: служба в команде «Дебюта», благоприязнь с Валерией Пустовой, завотделом оценки «Октября» – о итогах см. больше. Однако GR (Government Relations – взаимодействие с органами гос власти. – Ред.) – маловажная подмена дарованию. Поэтому обратимся к первоисточникам.
Дебютная повесть А.Г. «Салам тебе, Далгат!» была опубликована перед мужским псевдонимом «Гулла Хирачев». Фонетика велеречиво свидетельствует о узком языковом чутье. Вообщем идиолекты – лакмусовая бумажка литературной профпригодности. Ганиева-критик предпочитает изъясняться на птичьем новоязе образованщины: «гипостасис симулятивной гиперреальности», «апокалипсические интенции», «архитектоническое меню»… Попытка говорить без затей всегда оборачивается шероховатым рабкоровским косноязычием: «воздух романа беременен призраками», «через ритуальное грязеполивание придти к заморозке собственных комплексов» а также проч. Ганиева-прозаик… Одно произнесу: на мелочи вроде «маршруточного такси» скоро перестаёшь направлять интерес. Потому что вблизи разворачивается кафкианских масштабов фантасмагория:
«Шашлык курдючный а также литр абрикосового сока» («Салам тебе, Далгат!»). Шашлык из 1-го курдючного сала? В котором архитектоническом меню нашёлся этот деликатес?
«Слышались счастливые клики купальщиков, плещущихся в большой дождевой луже на месте выкопанного а также недостроенного фундамента» («Праздничная гора»). Алиса Аркадьевна, а вы открытие запатентовали? Ведь откопанный фундамент – это переворот в строй разработках!
«Каждый день она <прабабушка – А.К.> уходила в горы на собственный неимущий стремнистый участок а также ворачивалась, сгибаясь перед стогом сена, с перепачканными землёй полевыми орудиями» («Праздничная гора»). Несчастная бабушка! – из крайних сил волочит за собой полевое приспособление – 100-миллиметровую пушку БС-3. А также, видится, никак не одну… Джигиты, спасите даме обессилеть металлолом!
В части сюжетостроения дела обстоят никак никак не превосходнее. В дебютном «Далгате» протагонист лунатически шатался сообразно Махачкале, чтобы подать дяде некоторое принципиальное письмецо (одному Всевышнему ведомо, почему контент невозможно было отправить сообразно электронке). Правда этак а также никак не передал, так как встреча родственников вообщем никак не вступала в авторские планы. Основная сюжетная коллизия тут – кавказский спектр: намаз-хиджаб, аджика-хинкал а также остальной шашлык-машлык. Всему остальному места в повести просто никак не отыскалось: фабула издохла в эмбриональном состоянии, персонажи деградировали по амплуа – Гопник, Графоман, Салафит – а также разыграли комедию масок. Гопник быковал: «Ты чё кисляки мочишь!» Графоман создавал: «Любоваясь, я склоняюсь пред симпатичной Гюль-Бике, / Твоя книжка заблистала, как бриллианты при луне!» Салафит возбуждал: «Эти суфии все места себе завладели… Это ошибочно, это общий таклид».
