Мы хоронили Владимира Николаевича 28 января. Опосля панихиды в Маленьком зале ЦДЛ, с коим у стихотворца было соединено полжизни, как а также у почти всех из нас, гроб с телом Соколова перенесли в церковь. Марианна Евгеньевна, Евтушенко, немало друзей. На панихиде я повстречал Владимира Цыбина, с коим никак не видался немало лет. Скоро опосля ухода Владимира Николаевича из председателей творческого соединения стихотворцев Москвы, данную общественную обязанность на длинные годы одолжил Владимир Дмитриевич. Мы шли сообразно Герцена а также упоминали о последнем прошедшем. Володя Цыбин сбросил лишний вес, шкура на скулах натянулась, было следовательно, что у него никак не в ажуре зубы – с выщербленными клыками а также пожелтевшие от возраста.
Правда, вот ещё одна знаменательная деталь: отпевали Соколова в той церкви у Никитских ворот, в какой приблизительно за 175 лет по этого прощания венчался Александр Сергеевич Пушкин.
Когда мы добрались по кладбища, грубо похолодало. А в ту минутку, когда говорились крайние слова у гроба а также ещё раскрытой могилы, пошёл мощный снег. Белоснежный, чистый, лохматый… Возлюбленный снег стихотворца Соколова. Он заметал цветочки на его могиле. Все тогда промёрзли, а на поминках в Пёстром зале ЦДЛ, в каком месте обожал сесть за подзеркальник Владимир Николаевич, также было никак не нагреться от этой печальной вьюги. А также панихиду, а также паренталии соединял Евгений Евтушенко собственным мощным волевым пребываньем. Евгений Александрович приятельствовал с Соколовым с 1948 года, он был опечален а также устремлен. Куда-то в сторону отошло многое – а также его русские вирши, а также его жизнь в USA, на его а также без такого поджатом личике лежала некая серая малость траура а также уныния.
А мне пришлось познакомиться с Владимиром Николаевичем на 20 лет позднее, в январе 1969 года, когда я был ещё совсем юным стихотворцем, а он признанным мэтром на главном совещании юных писателей Москвы, проведённом в подмосковном санатории.
Чуть более чем в следующем году опосля похорон, посреди апреля 1998 года, здорово похолодало, 3 дня шли снегопады, а также зябким вечерком я получился из метро. Торопился в ЦДЛ на пир памяти Владимира Соколова, выделенный на 15 апреля. 1-ый посмертный день рождения, 1-ая годовщина. Лишь ступив в вестибюль писательского дома, я сообразил, что «конвейер смерти», заброшенный небесами, длится – на традиционном месте, возле стола админа, на стойке висело новое печальное известье. Оно гласило, что 15 апреля с.г. на 70 главном году жизни погиб Валентин Берестов.
