А море, как авторитетёлый пёс,
Лежит у отмелей а также кос
А также скорым языком волны
Облизывает камни…
Пусть наливает виноград
Та жизнь, что 20 годов назад
Пришла, чтоб в данную землю прилечь, –
Зарекаюсь, что праздничек стоит свеч!
Гляди! Сюда со вязкой нот
В пижаме шёлковой идёт
А также поднимает скрипку тот,
Кто грыз подсолнух у ворот.
Наш неотапливаемый роздых весел, только,
Играя в мяч, исходя в кино,
На утлом ялике гребя,
Дерясь, работая, любя,
Как тяжело дался этот край,
Никак не запамятовай, никак не запамятовай!..
Ты смолк. В налетёмках наших око
Звездочка крылатая зажглась.
А море, как авторитетёлый пёс,
Лежит у отмелей а также кос,
Звездочка схожа на слезу,
А кипарисы вслед за тем, внизу,
Нам освещают, как будто две свечки,
В сандалом благоухающей ночи…
Тогда мы опьянели по низа
Фужер мускатного причина, –
Фужер за Отчизну свою,
За блаженство существовать в таком краю,
За то, что Крепость, за то, что Крым
Мы никому никак не отдадим.
А также впопад кедринскому — фрагмент из наиболее современного.
Прихрять к морю в несезон,
кроме матирьяльных выгод,
владеет тот ещё резон,
что это – кратковременный, только вывод
за скобки года, из ворот
тюрьмы. Посмеиваясь дугообразно,
пусть Время взяток никак не берёт,
Место, друг, сребролюбиво!
Орёл двугривенника прав,
Четыре медли пренебрегав!
Тут виноградники с холмика
Бегают тёмно-зелёным туком.
Владелицы белоснежные дома
Тут топят розоватым буком.
Петушок сумеречный кричит
Крутя замедленное сальто,
Луна поделиться никак не угрожает
О гладь щербатую асфальта.
