В особенности внимательное интерес обязана была обнаруживать цензура сообразно отношению к статьям а также литературным твореньям, этак либо по другому дотрагивавшимся политических событий, разыгрывавшихся на Западе. Июльская революция во Франции, вызвавшая подмену одной династии другою а также вступление другой формы правления, перепугала руководство а также у нас, вызвав разряд репрессий а также вежливых мер. Делалось все вероятное, чтобы отголоски парижских событий а также последовавших народных переживаний в различных концах Европы никак не проникали в Россию, а также сначала, естественно, было обращено интерес на печать. Теснее 4 августа генерал-адъютант кн. Ливен официально сказал собственному брату, министру народного просвещения, что сообразно высокому велению каждые извещенья о Франции имеют все шансы существовать взяты только из германской газеты «Preussische Staats Zeitung», все нужные сведения из которой будут вмещаться в официозном издании: «Journal de St.-Petersbourg». Министр народного просвещения кн. Ливен 4 же августа сделал соответственное указание цензурным комитетам, а 27 августа подсказывал покровителю Спб. учебного округа Бороздину, что политические сведения имеют все шансы печататься лишь в «Северной Пчеле» а также «Сыне Отечества».
В то же время в конце № 61 «Литературной газеты» от 28 октября 1830 г. была помещена последующая заметка: «Вот новейшие четыре стиха Казимира де-ла Обвиняя, на монумент, кой в Париже подразумевают воздвичь жертвам 27, 28 а также 29 июля»:
«Франция, скажи мне их имена? Я их никак не вижу на этом грустном монументе. Они этак быстро одолели, что ты была свободна ранее, чем успела их узнать».
Пропущено было это четверостишие цензором Семёновоиспеченым, недавно, только пред тем поступившим на службу, а также на странички «Литературной газеты» попало совсем случаем, – лишь чтобы, чтобы наполнить остававшееся пустое пространство в номере: сообщено же оно было пивбар. Дельвигу кем-то из его друзей в письме из Парижа. Теснее 30 октября Бенкендорф писал министру народного просвещения князю Ливену:
«Милостивый сударь, король Карл Андреевич! Сообразно лежащей на мне непосредственный повинности нахожусь вынужденным направить интерес Вашей Светлости на некие неприемлимые статьи, помещённые в выходящих тут периодических изданиях, а также на невнимательность цензуры. 1. В 61-м номере «Литературной газеты», прилагаемом при сём, размещены, ни к какой-никакой статье; четыре стиха Казимира де-ла Обвиняя на монумент, кой в Париже подразумевают воздвичь жертвам 27, 28 а также 29 июля. Прошу покорнейше Вашу Ясность уважить меня уведомлением, для доклада Сударю Императору, кто конкретно прислал сии вирши к напечатанию а также какими правилами управлялся цензор, позволив отпечатать в российской газете, на французском языке, вирши, коих оглавление, палатально заявить, непристойно а также может работать предлогом к разным неблаговидным толкам а также суждениям. 2. В французском журнальчике «Le Furet» вмещаются часто статьи совсем неприемлимые, как, к примеру, в прилагаемом при сём (86) номере, статья: «Le Prince Royal de France a Panderge». Никак не благоугодно ли станет Вашей Светлости предписать, чтобы на сиё обращено было особое интерес цензуры. 3. Цензору Семёнову обязано существовать понятно, что сообразно указанию моему сообщаются издателям «Северной Пчелы», для помещения в их газете, различные официальные сведения а также статьи. В то же время г. Семёнов, к последнему моему удивлению, дозволил отпечатать в «Литературной газете» замечания о мнимой как будто бы ложности сих извещений. Сие видится мне грубым, потому что ослабляет доверие публики к извещеньям, которые руководство обретает необходимым докладывать к её успокоению. В ожидании благоприятного Вашего ответа, владею честь существовать с абсолютным преклоненьем… А. Бенкендорф».
