Сохранилось аттестат: когда повелитель попросил Суворова выпустить из плена друга офицера, российский генерал ответил в собственной стилю: «Если угодно, я освобожу вам их сотку… двести… триста… четыреста… этак а также существовать – 500…» Он отпускал даже тех, кто яростно сражался с русскими: опосля подписания реверса – обязательства никак не подымать орудия супротив Рф. Практически все они нарушат присягу – начиная с грядущего наполеоновского генерала Домбровского.
Известие Суворова к пленным опосля пражского штурма грубо контрастирует с подобными прецедентами такого медли. Понятно, что опосля кровопролитного штурма Яффы в 1799 году генерал Бонапарт отдал приказ шлепнуть сдавшихся в плен янычар – их было возле трёх тыщ. В те же годы британцы в Индии действовали ещё мстительнее. Барон Веллингтон, подчиняя Майсурское государство, опосля победы истреблял всех, кто с орудием в руках противодействовал британцам – таковых оказалось более 30 тыщ. Суворов, уничтожив армию соперника, никак не поднимал руку на пленных. Пленных поляков освобождали, с ними намеревались помогать.
Суворов никак не был врагом Польши а также поляков. Присваивать русскому полководцу шовинистический антипольский угар в пропагандистских целях начали ещё при жизни Суворова, однако в особенности углубленно эти стереотипы укоренились в польской литературе XIX – истока ХХ века, когда теснее а также понять-то было тяжело имперскую этику екатерининских времён. Небылицы о экзекуциях над пленными, об отрубании кистей рук у польских аристократов – в самую вздорную ересь люди охотнее только веровали задолго по доктора Геббельса.
Суворов лицезрел, что Пруссия а также Австрия готовы пользоваться победами российских, раздирая Польшу, а также был приверженцем воспроизведенья польской монархии – суверенной, только политически зависимой от Рф. В Петербурге его политические ходы вызывали недовольство. А Суворов с готовностью доносил Румянцеву об отношении поляков к русским: «Всё послушно забвению. В разговорах обращаемся как товарищи а также братья. Германцев никак не обожают. Нас обожают».
Фаворит с почтеньем, а время от времени а также с восхищением строчит о польских бойцах, которые доблестно глядели в личико погибели. Отразилась суворовская дотошность а также в исследовании польского языка, народных обычаев, в подчёркнутом почтеньи православного генерала к католическим святыням. К пленным полякам, никак не проявлявшим фанатической нелюбви к русским, в армии Суворова относились почтительно. Насыщали вровень с русскими бойцами, позволительно заявить, делились скудным пайком. Репрессий супротив мирного народонаселенья Суворов никак не дозволял. Спросив о мародёрстве нескольких боец из армии Дерфельдена, Суворов едва ли никак не устроил показательное мастерство, отчитав почетного генерала. Дерфельден взыскательно проучил провинившихся. Комендант Варшавы Йозеф Орловский – ляшский просветитель, к коему Суворов питал почтение, – писал пленному Костюшко: «Вас имеют все шансы утешить благородство а также умеренность фаворитов в рассуждении побеждённых. Ежели они будут постоянно действовать поэтому, наш люд, судя сообразно его нраву, прочно привяжется к победителям». Благородство – это внимание о покалеченых поляках а также дисциплинированное поведение боец с мирными варшавянами.
