…Уполномоченный Главлита, юный смешливый юноша, посиживал в единичном кабинете без таблички. На стене – диаграмма СССР а также удаленный из журнальчика портрет старика Хэма в именитом свитере. На столе – стопка странных справочников без надписей на корешках. В углу – сейф для особенно скрытых руководств. Цензор был, как бухгалтер, в нарукавниках: бодрые оттиски пачкали одежду. Он откладывал новоиспеченный роман Хейли, просматривал полосу, приветливо кивая всякий раз, когда обнаруживал, что его замечания учтены а также контент исправлен. Позже усмехался а также хитроумно глядел на трудовой стажёра:
– Говоришь, «самое тяжёлое – приподнять нашу лёгкую промышленность»? Зло! А вот это элементарно клёво: «Кресло правдаётся госслужащему, чтобы действовать башкой, но не почивать ягодицами!» А также заглавие хорошее – «Ситец – также панцирь!» Сам выдумал?
– Сам.
– Страшный ты юноша! Хорошо, никак не побаивайся – оставляю. Может, из тебя Юрий Трифонов выйдет. Будут доценты учить ранешнего Смелкова, а также меня, цербера картонного, хорошим одним словом вспомнят. А это ещё что такое?
На личике цензора появилось представление ребяческой плаксивой обиды:
– Ну сто раз твердить: отсутствует ни малейшего Кустанайского танкового завода. Ну отсутствует его! Имеется Кустанайский завод сельскохозяйственных машин. Поправляй! Никак не залитую!
– Корректура домой ушла… – побледнел от кошмара грядущий Трифонов.
– Настигай тёток!
В тот пир номер подписали на час позднее. Вот тогда Гена в первый раз а также попал в кабинет Танкиста. Грех было разумеется: на пятнадцати гвоздиках висели полосы, а также лишь перед одним зияла пустота. А виновником этой ужасной пустоты был он, Смелков. Основной поглядел на трудовой стажёра длинным тяжёлым взором, почему тот непроизвольно встал сообразно стойке «смирно».
– А что если бы газету в окопах ждали? – спросил шеф прокуренным скрипучим гласом. – Безмолвствуешь? М-да… Изгнать тебя к чёртовой мамы с волчьим билетом, а также плевать, что за тебя, дурака, отличные люди умоляли.
– Иван Поликарпович…
– Безмолвствовать! Только никак не выгоню. Мозгам собственным скажи благодарю. Я вот в журналистике 40 лет без небольшого, фронт прошёл, а мне а также в голову ни разу никак не пришло, что недостаток тряпья – то же наиболее, что недостаток брони на Курской дуге. Погромом попахивает. Храбрец ты, хотя и бездельник. В 1-ый а также крайний раз прощаю. Поди! Стой! Шеф в кресле не столько башкой работает, только а также задницей. Сам спросишь! Сгинь с око моих, обормот!
